Крупные, с человека размером. С белым хитиновым панцирем, с двумя парами рук, прямоходящие. Голова, как и следовало ожидать, вырастала из тела без всякой шеи, но была по-человечески округлой. Глаза фасеточные, крупные, рот тоже походил на человеческий, хотя в нём угадывалось что-то вроде втянутых жвал. Никакой одежды, но у некоторых на панцире были закреплены мягкие сумочки или контейнеры.

— Они нас не видят, — сказала Ксения, бросив быстрый взгляд на Матиаса. — Не стоит волноваться.

— Я не волнуюсь, — ответил Матиас. — Я пытаюсь понять, кто они и откуда.

Существа действительно не выглядели уродливыми или угрожающими. Чуждыми, но, удивительное дело, привлекательными. Так мухи или тараканы вызывают отвращение, а пчёлы или жуки могут быть красивыми.

— Совершенно незнакомая культура. Не из тех зон космоса, которые исследовало Соглашение, — призналась Ксения. — Стиратели совершают набеги не только на наши миры.

Существа явно были чем-то заняты. В движениях угадывалась общая цель, но совершенно непостижимая. Они перемещались между цветными стенами-плоскостями, порой замирали, порой собирались в маленькие группы и стояли, безмолвно глядя друг на друга.

— Что это? — спросил Уолр с любопытством. — Какой-то ритуал?

— Всё, что угодно, — ответила Ксения. — Но это осмысленно… для них. Это может быть важно, красиво, полезно для всех. Но для них это смысл их жизни, что-то важное и ценное.

Она болезненно поморщилась и призналась:

— Плохо.

Матиас вопросительно посмотрел на неё.

— В этой виртуальной вселенной обитают миллиарды существ, — сказала Ксения. — То существо, оно не соврало! Кольцо — немыслимо огромный мир, полный жизни и разума. Но я боюсь, что…

Она помедлила, прежде чем закончить:

— Люди первого человечества не могли измениться.

Матиас всё ещё не понимал.

— Все, кто тут находится — заложники, — пояснила Адиан. — Заложники и жертвы.

По всему зданию пронёсся тонкий звенящий звук. Существа застыли — разом, мгновенно. Изогнулись назад, поднимая взгляд вверх.

В радужном потолке возникало нечто из тьмы и ослепительного света.

— Уходим, — сказала Ксения.

И они вновь оказались в серой пелене.