Напротив него, у планширя, распластался Скаллик, семифутового роста младший капрал Фафхрда. Отправляясь в путь, Пшаури заставил его поклясться всеми мыслимыми и немыслимыми клятвами, что тот никому ни слова не скажет об этом их плавании. Худой, но при этом удивительно громоздкий и неуклюжий, он некоторое время лениво оглядывал Пшаури, затем, повернувшись на бок, уставился сквозь толщу воды на морское дно, которое было в семнадцати футах под ними. Светлый песок, из которого оно по преимуществу состояло, казался на такой глубине зеленоватым. Ему была хорошо видна тень лодки и даже тянувшаяся от нее тонкая полоска якорной веревки, упиравшейся прямо в груду подводных камней, которые служили основанием воронки. Вокруг них во множестве валялись измочаленные и изглоданные обломки судов, ожидавшие шторма или нового пробуждения водоворота, который выбросит их на поверхность и прибьет отяжелевшие от морской воды доски к Берегу Белых Костей, где жители Льдистого соберут их, чтобы топить печи в своих домах.

– Все спокойно пока, – тихо бросил он через плечо. – Ни тигровой акулы, ни черного свинорыла не видать. Вообще никакой крупной рыбы нет. И все же, – добавил он, – послушай моего совета и постарайся разглядеть и ухватить подарок для капитана Мышелова с первого раза, а то, пока будешь копаться в песке да выбирать, воду замутишь и человекоеда, чего доброго, разбудишь. Плыви к ближайшему подходящему обломку, оглядись кругом внимательно, потом хватай и быстрей назад. Любая железяка будет напоминать ему о том, как он потопил флот минголов и спас корабли Льдистого. Не пытайся отыскать золотой Усмиритель Водоворота… – Его голос сделался мечтательным. – Решетчатый куб из двенадцати ребер, размером с детский кулачок, с торчащим из него огарком факела, – все, что осталось от чужеземного бога Локи, сводившего островитян с ума год и пять месяцев тому назад, когда в последний раз ярился Мальстрём. Лучше маленькая добыча сейчас, чем большая неизвестно когда, – твой капитан так всегда и говорит моему, когда того далеко заносит.

Пшаури никак не реагировал на уговоры и вообще никак не дал понять, что слышит, а продолжал делать глубокие ритмичные вдохи, словно хотел надышаться воздухом до отвращения. Наконец он поднял голову и скользнул безмятежно-спокойным взглядом мимо лежавшего Скаллика по направлению к берегу, преимущественно плоскому, за исключением его северной оконечности, где на фоне покрытых языками льда скалистых утесов тихо дымился вулкан Черный огонь.

Затем взгляд его переместился выше, туда, где почти над самой вершиной вулкана плыли пять аккуратных облачков, нарядных, как снежно-парусные галеоны.