Тут он и Фафхрд уставились друг на друга, вытаращив глаза.

– Мы обещали следить за жарким, – произнес северянин.

– А когда мы спустились сюда, то решили немного погодя сходить наверх, перевернуть его и полить маслом, чтобы не сгорело, – продолжал другой.

Затем, все так же глядя друг на друга, в унисон произнесли:

– Но ты забыл.

По ступенькам ведущей в погреб лестницы весело затопотали чьи-то ноги – больше одной пары. Пять девчонок умудрились скатиться в едва рассеиваемый холодным светом бистория полумрак погреба, не пересчитав задом ступеньки и не расквасив нос. Четыре из них были одеты в сандалии из шкуры белого медведя, короткие, до колен, туники тончайшего белого льна и чадры из того же материала, скрывавшие волосы и большую часть лица. На виду были лишь глаза, которые в данную минуту озорно сверкали, выдавая скрытые под покрывалами улыбки.

Пятая девушка, самая высокая и стройная из всех, носила короткую тунику из более грубого полотна, подпоясанную белым ремнем, и чадру из вывернутой наизнанку шкурки белого ягненка, и, несмотря на жару, перчатки из того же материала. Ноги ее были босы. Глаза не улыбались.

Все, кроме нее, стянули чадры, и взорам наших героев предстали льняные головки племянниц Афрейт – Мэй, Мары и Гейл и черные, как вороново крыло, пряди Клут, племянницы Сиф.

Но Фафхрд и Мышелов и так знали, кто это, и уже поднялись им навстречу.

Мэй так и приплясывала на месте от нетерпения:

– Дядюшка Фафхрд! У нас было приключение!

– Нас чуть не украли торговцы из Илтхмара! Они тайно воруют людей и продают их в рабство! – перебила ее Мара.

– С нами могло случиться что угодно! – ликовала Гейл. – Представляешь, они говорили, что восточные принцы платят за двенадцатилетних девственниц-блондинок золотом!

– Но наша новая подруга сбежала от работорговцев и предупредила тетушек Сиф и Афрейт! – победоносно закончила черноволосая Клут, оглядываясь на пятую девушку, которая по-прежнему держалась в отдалении, не снимая чадры. – Ее похитили в Товилийсе и продержали пленницей на «Ласке» всю Луну Сатиров.

Гейл снова перехватила нить повествования:

– Но она тоже послушница Скамы, как и мы. Ее мать была жрицей в Товилийсе.

– А еще она принцесса! – перекричала сестер Мэй. – Самая настоящая принцесса из Южного Ланкмара!

– Да по ней же видно, что она принцесса, – прямо-таки завизжала в упоении Мара, – потому что она все время перчатки носит!

– Не визжи, как поросенок, Мара, – одернула ее Мэй, обрадовавшись возможности вновь привлечь к себе внимание, и надолго. – Девочки, мы забыли представить нашу новую подругу и спасительницу.