Сиф улыбнулась, пожала плечами и, подняв глаза к небу, заметила:

– Вообще-то, я предпочла бы, чтобы ты не молчал, а…

– Почему бы и нет? – ворчливо отозвался он, угадав, по-видимому, ее мысль. – Снявши голову, по волосам не плачут. Принцесса Пальчики, – обратился он к девочке, – не соблаговолит ли твое высочество приблизиться ко мне?

Та опустила на стол только что принесенный поднос с горячими пирожками и повернулась к нему, глаза долу:

– Да, господин?

– Мои друзья настаивают, чтобы я пожал руку твоего высочества в знак приветствия и примирения.

Она протянула правую руку. Он взял ее в свою со словами:

– Принцесса, я восхищен твоей смелостью и хитростью, в которой, как утверждают мои друзья, ты не уступишь мне самому. Надеюсь, что твое пребывание в наших краях будет приятным, ну и так далее! – И стиснул пальцы девочки в своих. Едва сдержав крик боли, она улыбнулась в ответ. Он продолжал: – Но учти, высочество, как бы умна ты ни была, меня тебе не провести. И запомни: если с головы этих четырех девчонок или кого-либо из моих друзей упадет хотя бы единый волос, отвечать будешь передо мной.

Она ответила:

– Я согласна, господин, – и, поклонившись, побежала на кухню.

– Принеси еще четыре прибора, – крикнула ей вслед Афрейт. – Я вижу Гронигера, и он идет не один. Кто это там с ним, Фафхрд?

– Скаллик и Пшаури, – отозвался он, вглядевшись в группу людей, приближавшихся к ним в последних лучах заката. – Идут доложить о происшествиях дня. И старый Урф тоже с ними – в последнее время он повадился греться на солнышке в таких местах, откуда видны одновременно и порт, и спящий Мальстрём.

Последний отблеск заката растаял на горизонте, и луна из полупрозрачной тени немедленно превратилась в яркий сверкающий диск, заливший всю округу холодным серебристым светом.

– А они торопятся, – заметила Афрейт. – И старый Урф тоже, хотя обычно он плетется позади всех.

Афрейт проверила, выполнила ли девочка ее распоряжение насчет дополнительных приборов.

– Ну а теперь усаживаетесь, и, с благословения Богини, приступим, а то мы так никогда не поедим.

Когда четверо путников подошли к их столу, они уже отведали салат из редиса со специями и вовсю налегали на жаркое из ягненка со сладким мятным соусом. Вдруг одинокое облако над ними окрасилось в лимонно-желтый цвет – прощальный привет четырем странникам скрывшегося за горизонтом солнца. В этом сиянии лица присутствующих стали видны так отчетливо, точно с них сняли маски.

Гронигер был, как всегда, краток:

– «Ласка» покинула гавань. Облака на севере предвещают ей попутный ветер. И еще одна новость, поинтереснее.