– Тогда скажи мне: твое странное ощущение насчет Мышелова и этих двоих – оно лично твое или послано Богиней?

– Не могу сказать наверняка, – ответила Сиф, и обе женщины устремили взгляд на подернутую легкой дымкой выпуклую луну, скалившуюся в небе, словно череп.

А ф р е й т. Быть может, завтра, во время ночной церемонии, мы получим ответ.

С и ф. Нам нужно будет понастойчивее задавать вопросы.

8

8

Следующая ночь на Льдистом выдалась удивительно холодной. Налетевший с севера ветер принес на своих ледяных крыльях снег, и бушевавшая всю ночь метель исторгала жалобные звуки из массивного деревянного колокола, раскачивавшегося в просторной, словно пасть морского чудовища, арке храма Луны. Эти звуки, напоминающие об одиночестве и смерти, проникали в сны обитателей острова, заставляя их видеть кошмары, в которых они сражались с монстрами или убегали от погони. Когда бледные лучи зари пробились сквозь снеговые вихри, оказалось, что Фафхрд, провалившись в полный тяжелых видений сон, ухитрился взобраться по переплетению серебряных и золотых прутьев, украшавших изголовье кровати в гостевой спальне в доме Сиф, под самый потолок, утащив за собой и одеяло, и теперь висел, словно распятый. Афрейт, ухватившей его за лодыжки, снилось, будто они скитались по заснеженной пустоши, как вдруг налетел порыв ледяного ветра и зашвырнул северянина так высоко, что тот казался размером не больше чайки. Выяснилось также, что и Серый Мышелов, не просыпаясь и не открывая глаз, сполз с другой кровати – менее роскошной, чем первая, – в которую они с Сиф улеглись накануне вечером, и, совершенно голый, если не считать прикрывавшей его простыни, залез под этот предмет мебели. Сиф приснилось, что они с Мышеловом шли по каким-то бесконечным подземным коридорам, причем единственным источником света в окружавшем их мраке было призрачное свечение, исходившее от верхней части лица ее спутника: похоже было, будто он надел светящуюся полумаску, за который его глаза казались двумя черными провалами. И вдруг Серый исчез, проскользнув в какой-то люк, на котором фосфоресцировала сделанная ланкмарскими иероглифами надпись: «Нижний мир».

Однако наутро, когда стал ясен масштаб происшедших за ночь перемен и все силы были брошены на приспособление к новым условиям, ни у кого не было времени задуматься об истинном смысле ночных похождений и снов, которые могли оказаться вещими.

Прежде всего с утра нужно было отогреть всех близких и любимых, закоченевших суровой ночью в своих постелях. Потом необходимо было прийти на выручку пастухам, собиравшим разбросанных бурей овец, – правда, пастухов, равно как и остальных, кому приходится ночевать на открытом воздухе, пришлось сначала разморозить. Остаток дня женщины чистили и топили печи, заготавливали топливо, проветривали зимнюю одежду, все лето лежавшую в глубоких сундуках, а мужчины крепили причальные канаты кораблей и лодок, которые всю ночь трепал жестокий ветер, зашивали досками окна на крышах домов и люки на палубах, помогали живущим на отшибе справиться с подготовкой к неожиданно наступившей зиме.