Тот лишь кивнул в ответ и проворно, как белка, взобрался наверх по деревянным штырям обшивки.

– Я спускаюсь, Фафхрд. Моя очередь помогать, – объявила сверху Афрейт.

Фафхрд взглянул на Гейл. Вблизи было видно, что светлые локоны девочки слиплись от пота, а бледное личико все в разводах грязи. Бескровная кожа и залегшие под глазами круги выдавали всю глубину усталости девочки, как она ни старалась спрятать ее под напускной бодростью.

– Тебе тоже нужно отдохнуть и выспаться, но только после того, как поешь. – Он забрал у нее совок и щетку. – Ты хорошо поработала, девочка.

Пока она устало карабкалась наверх, а ее тетка, стоя у края ямы, призывала ее шевелиться побыстрее, Фафхрд вонзил лопату в землю у края обшивки, намереваясь продолжать копать прямо вниз.

После того как Афрейт спустилась в яму помогать Фафхрду, проститутка Рилл повела совершенно измученную девочку к костру. Сиф шла за ней словно во сне, не отрывая глаз от кинжала, переданного ей Скором. Она была так погружена в созерцание, что даже отправившиеся было спать зеваки, которым надоело следить за методичным, лишенным какого-либо разнообразия углублением ямы, собрались вокруг нее, надеясь услышать новости.

Рилл кормила Гейл горячим супом:

– Ешь его скорей, пока не остыл! Вот умница. Ах ты господи, да ты вся точно ледышка! Немедленно марш под одеяло! И спать, ты же с ног валишься. Марш, марш, никаких разговоров.

И она увела не слишком-то сопротивлявшуюся девочку в палатку.

Сиф все еще в каком-то недоумении рассматривала кинжал, беспрестанно крутя его в руках, так что его лезвие время от времени ярко вспыхивало в свете костра.

Старый Урф задумчиво произнес:

– Когда Кхахкта-завоевателя похоронили заживо, связанного и в полном вооружении, за предательство, а потом оказалось, что его обвинили напрасно, и труп его был отрыт, оказалось, что все его кинжалы лежат в разных местах, далеко от тела, – вот как сильна была его ненависть.

Пшаури сказал:

– А я думал, что Кхахкт – это ледяной дьявол островитян, а не верховный вождь минголов.

Некоторое время спустя последовал ответ Урфа:

– Великие воины после смерти становятся дьяволами для своих врагов.

– А иногда и для собственного народа, – ввернул Гронигер.

Скаллик спросил:

– Но если Кхахкт смог заставить свои кинжалы двигаться под землей, да еще так далеко, почему же он тогда не велел им перерезать свои путы?

Рилл вернулась из палатки с целым ворохом девчоночьей одежды в руках. Развесив вещи для просушки, она заняла место подле Сиф и сказала: