Слушая тетку, Гейл заволновалась. Пальчики успокаивающим жестом положила ей руку на плечо и сказала:

– Вот видишь, малышка, насколько лучше, когда твой кумир всего лишь твой дядя, а не любовник?

Афрейт не удержалась от искушения подколоть девочку:

– Не слишком ли ты увлеклась ролью старой мудрой тетушки? – Затем, вспомнив несчастную судьбу девочки, посерьезнела и добавила: – Я забыла… понимаешь, о чем я.

Пальчики серьезно кивнула, но тут же взвизгнула – это Гейл дернула ее за волосы сзади.

– Не знаю, как там насчет дяди Фафхрда, – с очаровательной гримаской произнесла островитянка, – но ты нужна мне в качестве подруги, а не тетушки, это-то я знаю наверняка!

– Ну все, хватит рассуждать про героев и демонов, пора озаботиться судьбой двух вполне конкретных людей, – объявила, улучив момент, Афрейт. – Вставайте, я вас ополосну.

С этими словами она взяла ведро с водой и, щедро окатив ею сначала светлую, потом рыжую головки, выплеснула остатки на себя.

23

23

Возвращаясь к началу этого мрачного дня, мы видим Фафхрда, спешащего на восток, освещая себе путь лампой. Он шел через замерзший Большой Луг в сторону укрытой туманом, как одеялом, Соленой Гавани, за которой восточный край неба уже окрасился в бледные цвета зари. Голова его была странно пуста, а ноги сами несли его вперед, и это озадачивало и настораживало его. Три чувства, перемешавшись, возобладали в нем – тревога за попавшего в жуткую переделку Мышелова, желание стряхнуть с себя груз ответственности и безумная надежда на то, что проблема как-нибудь разрешится сама собой. Чтобы отвлечься, Фафхрд поднес коричневый кувшин с бренди ко рту, зубами вытащил пробку, выплюнул ее куда-то в сторону и сделал три здоровых глотка, едва не опорожнивших посудину. Внутри у него все загорелось.

Затем, уступив невесть откуда взявшемуся импульсивному желанию – может быть, причиной тому был бренди, – он поднял голову и вгляделся в чистое небо поверх тумана.

И – о чудо! – первый яркий луч восходящего солнца, озаривший бледный небосвод, открыл его взору небольшую флотилию приближающихся к острову облаков. Зрение его внезапно стало ясным и острым, как в юности, и он отчетливо увидел, что среднее из этих жемчужно-серых облаков было вовсе не облако, а большая изящная барка с высоко поднятой кормой, увлекаемая вперед единственным прозрачным парусом, – судя по всему, это действительно приближался волшебный флот сказочной Арилии, только теперь она перестала быть сказкой.

И тут он словно услышал приятный мелодичный звук колокола, которым на таких кораблях отмечают ход времени, и сразу понял, что там, наверху, находится его бывшая возлюбленная и подруга Фрикс. Он немедленно решил во что бы то ни стало подняться к ней. Всякое беспокойство о судьбе Мышелова и о том, чего ожидают от него Афрейт и его люди, тут же покинуло его. Не волновало его больше и присутствие девчонок, кравшихся за ним по пятам. Шаги его стали легки и беззаботны, как в юности, когда он ходил на утреннюю охоту в холодных снегах пустоши. Он отхлебнул еще бренди и весело продолжал путь.