И вот они уже в погребе, и теперь остается только ждать, последуют ли решительные твердые шаги Афрейт за ними или нет. Пальчики отвела Фафхрда подальше от ступеней, которые были хорошо видны из кухни, и усадила на скамью, хорошо видимую в свете наполненной долго горящим жиром левиафана лампы. Но потушить ее, хотя свет явно не способствовал глубокому сну, девочка не осмелилась, так как внезапно наступившая в погребе темнота, безусловно, привлечет внимание Афрейт и тогда она точно спустится посмотреть, в чем дело.

Было слышно, как женщина спускается по лестнице, делает несколько шагов по направлению к погребу и замирает. Заметила свет? Спустится ли, чтобы погасить его?

Но мгновения перерастали в секунды, секунды складывались в минуты, время тянулось невыносимо долго, а Афрейт все не шла. Умерла она там, что ли, или испарилась? Пальчики, устав сохранять неудобную позу, в которой ее застигли шаги Афрейт, и боясь обнаружить себя невольным движением, сделала несколько шагов назад и беззвучно опустилась рядом с Фафхрдом на скамью.

С каждой секундой усталость все больше и больше одолевала ее, и она, забыв про Афрейт, принялась торопливо читать заклятие, чтобы они вместе с Фафхрдом могли вкусить блаженство сна.

А между тем с Афрейт тоже произошло нечто очень странное, о чем девочка и не подозревала.

Проснувшись на заре в полном одиночестве, она услышала капель и поспешила распахнуть окно, выходившее прямо на луг с лунными часами на нем. И тут она увидела улетавший воздушный корабль с любовницей Фафхрда и ее пестрой командой на борту, а также услышала последние такты веселенького марша, оборвавшиеся взрывом презрительного смеха.

Затем Афрейт увидела, как коварная притворщица Пальчики сначала подняла своего чудесным образом омолодившегося отца на ноги (а Афрейт давно уже подметила множество сходных черт между родителем и отпрыском помимо цвета волос), надела на него халат, а потом не спеша повела его к дому Сиф, несомненно инструктируя того по дороге, как следует отвечать на возможные вопросы, чтобы его и ее история совпали, а может быть, и нашептывая ему слова инцестуальной любви (а о чем еще им говорить?). Пока эти мысли метались в ее воспаленном ревностью мозгу, Афрейт надела платье, натянула и зашнуровала сапоги и пошла вниз, чтобы встретить парочку прямо на пороге.

Не увидев никого в кухне, Афрейт, как правильно предположила Пальчики, тут же угадала источник света в погребе, задумалась на мгновение, а потом, желая застать их врасплох, нагнулась и развязала шнуровку своих сапог, которые еще недавно так тщательно завязывала, сняла их и на цыпочках прокралась вниз.