– Ну раз уж мы говорим откровенно, поведай нам, в самом ли деле бритье повышает удовольствие? Во всяком случае так ли было с тобой? – продолжал Мышелов.

– Это не тот вопрос, на который легко ответить при всех, – последовал чопорный ответ северянина. – Спроси меня, когда мы будем наедине, тогда я, может быть, отвечу.

Афрейт одобрительно взглянула на Мышелова и, слегка кивнув, продолжала:

– Ночью, находясь в летучем борделе королевы Фрикс, капитан Фафхрд поддался на уговоры, соблазненный избытком плотского желания или бренди и маковой настойкой, а быть может, и другими наркотиками, которые там, надо полагать, были в изобилии, – неизвестно. Перед самым рассветом мерзкий кораблик опустился на лугу между Соленой Гаванью и Мальстрёмом, и команда воздушных шлюх устроила Фафхрду шутовские похороны, которые тайно наблюдала его дочь Пальчики. – (Девочка, по-прежнему не поднимая глаз, дважды быстро и коротко кивнула.) – После унизительной церемонии, совершавшейся под аккомпанемент легкой музыки, – рассказывала Афрейт, – капитана Фафхрда оставили лежать, одного, абсолютно раздетого, на ложе из свежевыросших грибов, покрытых утренней росой. На прощание потаскухи Фрикс украсили его член, этот бессильный Жезл Эрота, лентами цвета своего нижнего белья.

– Сувениры любви, – объяснила Пальчики, – обычай, соблюдаемый в… – и тут же умолкла. – О, прости меня, госпожа Афрейт, я не хотела, я просто забылась…

– Рада, что ты это признаешь, – равнодушно бросила та. – Так вот, когда поганые шутницы убрались восвояси, Пальчики поспешила одеть своего отца, затем проводила его, все еще не пришедшего в себя, в дом Сиф, где спустилась с ним в погреб и попыталась отнять у того жизнь при помощи заклятия, чему и помешало чрезвычайно своевременное появление капитана Мышелова, о чем вы все, без сомнения, уже слышали.

– Да хватит об этом, – скромно сказал Мышелов. Затем, низко поклонившись, добавил: – Благодарю тебя, госпожа Афрейт, за то, что ответила на мой вопрос так подробно, как только возможно. – Потом, обернувшись к Фафхрду: – Ну так что же, дружище, может, все-таки добавишь хоть пару слов от себя, так сказать для подведения итогов?

Уперев руки в боки, тот заговорил:

– Слушай, малыш, хватит всей этой чепухи. Я помню, прошлой зимой, во время обеда в «Обломке кораблекрушения», который был устроен в честь твоего благополучного возвращения из Брульска, Сиф посмеивалась над твоим увлечением Исисси, морским демоном (веревки, дисциплина и все такое прочее), ты сказал тогда ей – мужественно, как мне показалось, – что ты замахнулся на то, что тебе оказалось не по силам.