– Ну вот и со мной произошло то же самое, охотно признаю! Я хотел получить удовольствие и пришел за этим к Фрикс и ее свите, но потерпел полное поражение. Так что давайте не будем больше об этом, сегодня по крайней мере. Извини, Афрейт, но должен же быть когда-нибудь конец всему этому.

– Мне тоже так кажется, – согласилась та. – Давайте сбавим обороты, все.

– Да, пока еще что-нибудь не произойдет, – подала голос Рилл, которая в тесноте туннеля стояла рядом с Мышеловом.

Ее слова оказались пророческими, потому что тут из огороженного досками прохода появился Пшаури, и в подземелье стало еще теснее. Он был почти без одежды – неожиданное потепление заставило его снять с себя все, кроме набедренной повязки, ремня и поясной сумки. Через плечо у него был переброшен плащ, который ему дали наверху, но который он так и не надел. При виде Мышелова лицо молодого капрала зажглось восторгом, но он сдержался и первые свои слова обратил к Сиф.

– Госпожа, – начал он с поклоном, – в полночь я, следуя твоему приказу, бросил в жерло вулкана Черный огонь золотой талисман, известный под названием Усмиритель Водоворота, который я незадолго до этого вытащил из Мальстрёма и при помощи которого мы пытались отыскать капитана Мышелова. Как только я это сделал, раздался страшный взрыв и погода начала стремительно меняться. Когда я шел через мыс, то обратил внимание, что Мальстрём вновь успокоился.

– Прекрасная новость, храбрый капрал, – звонко воскликнула Сиф и тут же повернулась к Мышелову. – Прежде чем отвечать, прочти вот это.

Мышелов развернул уже знакомое читателю письмо с зеленой печатью и погрузился было в чтение, но, не прочтя и двух строк, подозвал Фафхрда, который тоже склонился над ним из-за плеча своего малорослого друга. Так они и читали вместе, строка за строкой, письмо Фрег.

Когда они дошли до рассказа о двуличии Мышелова, Фафхрд пробормотал:

– Так я и знал, что ты достал ее, собака.

На что тот ответил:

– Зато моральное превосходство осталось за тобой, утешься.

– Что ты имеешь в виду: мою неотесанность или мою любовь? – проворчал гигант.

А когда они дошли до «треугольника из родинок», Рилл, которая тоже нет-нет да и заглядывала в письмо, не удержалась и прикоснулась тремя пальцами к родинкам, отчетливо выделявшимся на предплечье Мышелова сквозь истертую до полной прозрачности ткань его куртки. Когда он обернулся к ней, она усмехнулась и сказала, указывая на Пшаури:

– Посмотри, у него на боку точно такие же. В этой тесноте ничего не скроешь.

Афрейт взяла плащ из рук Пшаури и помогла ему одеться со словами: