Так, значит, так. Но ещё одну деталь о его ране я отложил в памяти. Выходит, эти земли ему подходят и в этом? В любом другом месте у его противников было бы преимущество?

Марионетка поднималась там, где тела лежали особенно густо, едва ли не в два слоя. Наверное, здесь схлестнулись освобождённые от Указов с теми, кто был верен Жукам или носил контракты. Сражались они яростно, сходясь в битве лицо к лицу. Тут и там из мёртвых тел торчали мечи и копья.

Запах крови был таким густым, что ощущался на языке и я не был уверен, что в этом вина формации Марионетки. Сектанты обошлись и без неё, щедро залив камни своей кровью. В воздухе кружили птицы, привлечённые запахом смерти.

Марионетка, больше похожая на багряный столб с кривыми лапами, начала стремительно меняться. Её основание будто треснуло, разделившись на две ноги, тело принялось обрастать деталями. Вдох и она теперь больше напоминала только что освежёванного безголового человека, на котором можно увидеть каждую мышцу.

Старик выдохнул:

— Пора.

Вскинул руки. Я уже узнавал эту технику по символам обращения — птицы.

Сам я отбросил тело мертвеца и вбил в камень плит, на которых не было и следа крови, Флаг Призрака. Приказал:

— Убей эту штуку!

Сам я решил проверить Указы. И начал с самого действенного.

Смерть.

Эта печать заставила меня зарычать:

— Аргх-х!

Очень и очень тяжело. Я удерживал печать вдох, а затем развеял её, чтобы не тратить понапрасну силу души.

Призрак замер перед Марионеткой, его руки исчезли, размылись серым пятном, с такой скоростью он бил Марионетку кулаками. От каждого его удара во все стороны летели капли крови, но Марионетка не обращала на это никакого внимания.

Жаль. Выходит, что Призрак не может выпить жизнь этой штуки? Её защищает сама формация? Или это возможно только тогда, когда силы противников сопоставимы?

Двухцветная печать?

Та же невообразимая тяжесть.

Я стёр и этот Указ.