Я переступаю ногами ровно настолько, насколько требуется, чтобы уйти от удара Марионетки. От чего уйти не успеваю, принимаю на чешуйки Панциря.

Но главное, Крушитель безостановочно рассекает Марионетку десятками ударов, оставляя в разрезах синюю пыль.

Время от времени старик из-за спины резко приказывает: «В сторону!», и на несколько вдохов Марионетку охватывает голубой кокон, в котором тысячи воздушных шипов пронзают её.

Но паузы между ударами становятся всё длинней, а сами удары всё слабей.

Я рявкаю:

— Круговорот! Я удержу её.

В голове звучит усталый ответ:

«Не с моими ранами. »

— Тогда отступаем, восстанавливаем силы и...

«Даже думать не смей! — усталость из голоса старика словно вымело. — Поглотив кровь целого города, Марионетка станет так сильна, что потребуется не самый слабый Властелин, чтобы справиться с ней. Да и нет у нас времени. К тому моменту, как появится надзирающий, Марионетка должна быть уничтожена».

Я поминаю дарса, старика и этого самого надзирающего.

Воплю:

— Старик, ты сильно, сильно будешь мне должен!

— Как скажешь! Можешь даже забрать Фатию!

Я снова воплю, на этот раз возмущённо:

— Да что ты такое...

И тут же плачу за это. Стоило лишь малость отвлечься, как я сбился с ритма, который слышал только я, сбился и шагнул Поступью на полступни дальше, чем нужно было.

Нить, которая должна была безвредно скользнуть по Панцирю и пройти мимо, впивается в руку, обжигает невероятной, ослепляющей болью. Только мои тренировки у столба позволили мне удержаться на ногах, только они позволили мне удержать контроль над техниками и уйти и от кровавого шара и от кровавой пики. Но каждый шаг давался мне с огромным трудом, я буквально ощущал, как силы покидают меня.

Ощущения были — не описать.

Я вывернулся, скользнул целой рукой вдоль древка Крушителя, перехватывая его под самым лезвием, рубанул по нити, рассекая её, с ненавистью прохрипел: