— Да ничего, — старик пожал плечами. — Это твои трофеи. Мог бы и вовсе не отдавать.

— Мусор.

— Особенно для тебя, — согласился старик и присел рядом. — Что ты видишь на горизонте?

Я бросил взгляд туда же, куда и старик. Хмыкнул, обнаружив едва уловимую даже для моего зрения тёмную полоску между морем и небом:

— Ещё одна Молниевая Буря?

— Нет. Это именно то, ради чего я тянул с твоим отправлением.

Я внешне безразлично пожал плечами:

— Да ладно?

Сам же раскидывал боевую медитацию всё сильней и сильней, не находя ничего. Старик сидит так близко, но Прозрение тоже молчит. Может быть, опасность придёт из-за моря? Старик решил...

Он покосился на меня и буркнул:

— Да хватит тебе. Должен же ты понимать, что если бы я хотел нарушить наш с тобой негласный договор, то уже сделал бы это десяток раз. Убил бы тебя лично, сдал надзирающему от Пауков, заманил в ловушку старейшин и так далее. Но если я учил сыновей и внуков тому, что за доброту нужно платить вдесятеро, то и сам должен следовать этому принципу, подавая им пример всю жизнь.

— И даже то, кто я...

Старик закончил за меня:

— И даже то, кто ты, ничего не меняет. Я тянул время не для того, чтобы отыскать союзника против тебя или ещё для какой глупости. Я тянул время потому, что слишком мало плачу тебе за помощь. Это было справедливо и раньше, это стало ещё более верно после того, как ты помог мне справиться с Марионеткой. Сумей она в полную силу дотянуться за пределы площади, и меня не спасла бы ложь про Жуков.

Я хмыкнул:

— А как стенал в сокровищнице секты, как стенал, — заметив, как снова скривился старик, довольно усмехнулся и всё же спросил. — Так что же движется к нам такого, что теперь это тянет на награду за то сражение?

Старик перестал изображать ограбленного, устроился удобней, негромко сказал:

— Начну издалека, а там ты и сам всё увидишь.

Я прикинул расстояние, которое отделяло нас с ним от той тёмной полоски на горизонте и усмехнулся:

— Насколько издалека?