Огромные водяные валы накатывали на берег, в их жадной пасти бесследно исчезла вся галька, на которой я ещё вчера сидел у края прибоя. Вода била в берег с такой силой, что он дрожал под ногами. Всё вокруг было залито водой, я стоял мокрый, ошеломлённый, заворожённый той силой, которую видел перед собой.

Что за глупость я думал о том, что перед лицом моря я не более чем пушинка, которую она легко может опрокинуть и унести с собой? На моих глазах море выворачивало из основания города огромные камни в три моих роста и уносило с собой. Казалось, ещё немного, ещё чуть больше силы, ещё чуть больше ярости и злости и море отломит кусок берега вместе с домами и точно так же бесследно поглотит их, словно гальку.

Не знаю, сколько я так простоял, вглядываясь в бушующее у моих ног море, очнулся от того, что старик наклонился ко мне и проорал, перекрикивая завывание ветра:

— Ну что, пора двигаться дальше?

Я тоже склонился к нему и крикнул в ответ:

— Куда?

— Туда!

Старик ткнул пальцем вперёд, а затем схватил меня за руку. Не ощущая угрозы, я позволил ему это, а спустя миг сердце чуть провалилось в живот, когда старик без предупреждения использовал технику, разом оказываясь на сотню шагов над землёй.

Ещё миг и ноги старика опустились на широкий меч, рядом встал я, длина меча это тоже позволила.

Старик захохотал, и меч рванул вперёд, стремительно унося нас вдаль от города, вглубь бури, которую старик называл штормом.

Меч летел очень быстро, город, на который я обернулся, превратился в крошечное пятно за десять вдохов. Что самое удивительное, ветер трепал наши халаты не сильнее, чем в обычный день и уж точно не так, как должен был в центре бури.

Меч остановился, а старик обернулся, впился в меня горящим взглядом:

— Впитай в себя эту ярость, познай её суть. Сколько идущих твоей стихии могут похвастаться тем, что добрались до моря и увидели его?

Я пожал плечами:

— Не знаю.

Старик словно не слушал меня, ему, похоже, было безразлично, что я отвечу:

— Тысячи из тех, что толпами бродят по берегам, рискуют всем, пытаясь на лодках и кораблях отыскать сердце бури, окунуться в ярость шторма и познать его. Лишь единицам это удаётся, но я верю в тебя, имперец, — старик улыбнулся и сказал. — Давай.

Я с подозрением оглядел его:

— Что давай?

— Давай, — старик кивнул в сторону. — Прыгай.