Скорее всего, я в замке Вильхейма. Я узнала мраморный пол – по точно таким же плитам я бежала, когда искала Язмин.

Я оглядела комнату. В изысканном камине тихо пылает огонь. У изножья кровати стоит диванчик небесно-голубого цвета. Справа от меня во всю стену тянется ряд окон. Полупрозрачные занавески плотно задернуты, но сквозь ткань просачивается мягкий розовый свет. Я дотронулась до бестиария, а затем мои пальцы нашли шрам на груди. Он был гладким и белым, словно рана зажила много лет назад. Внезапно меня охватила паника.

Как же долго я проспала?

– Целители старались изо всех сил, как и Кост, и Феликс, но все равно остался шрам.

Нок стоял у двери, вальяжно прислонившись спиной к стене. На его губах играет легкая улыбка.

– Как долго я была в отключке? – Я откинула шелковые покрывала и попыталась встать, но перед глазами все поплыло, и я упала обратно в постель.

Нок в мгновение ока оказался рядом и помог мне сесть, придерживая за спину.

– Пару дней. Ты, как обычно, получила острые ощущения в битве, а потом нашла предлог, чтобы с последствиями разбирался кто-то другой.

– О, боги, – пробормотала я, прижимая руку ко лбу. – Прости, я…

– Да я просто шучу. – Нок усмехнулся. – Кроме того, у тебя действительно уважительная причина. Никто даже не знает, сколько дней люди восстанавливаются, когда теряют сердце.

Я выпрямилась и застыла. Нок стал серьезным. Его глаза наполнились тревогой, и я протянула руку к его лбу, чтобы разгладить беспокойные морщинки.

– Я его не теряла. Оно у Окнолога.

Нок приподнял бровь, ожидая от меня дальнейших объяснений. Я вздохнула.

– Мне необходимо было приручить его, поэтому пришлось пожертвовать своим сердцем и связать наши с ним жизни. Язмин сделала то же самое, но… – Я покачала головой и опустила взгляд. – Она хотела лишь управлять им, а не освободить его.

– Итак, что это значит для тебя? – Нок робко дотронулся до того места, где раньше было мое сердце.

Накрыв его руку своей, я заставила его почувствовать мое тепло.

– Это означает, что пока Окнолог жив, я тоже буду жить. И поскольку он бессмертный зверь, то у меня в запасе теперь много времени.

Я пошла на риск, пронзив свое сердце кинжалом. Погружаясь в темноту, я успела попрощаться с Ноком и моими зверями, и это было ужасно. Но как только я сделала свой последний вдох, я обрела невероятный покой в душе, как будто моя связь с Окнологом прогнала всю тревогу и сомнения. Я буду жить, и он тоже. Просто у меня теперь нет сердца, лишь световой шар – точка соединения моей души и души Окнолога.

При этой мысли моя кожа слегка засияла под пальцами Нока. Всего на секунду. Он уставился на то место, где лежала его рука, а затем встретился со мной взглядом, и его глаза наполнились чистой, едва сдерживаемой радостью.