Тут был все-таки не «бардак», а легальное питейное заведение. Хоть и называющее себя самым отмороженным в городе.

А потом она вдруг накрылась покрывалом, став невидимой выше пояса. И только после этого бюргеры (почему-то он подумал, что они немцы, судя по типу лица и рыкающей речи) ощупали пустоту с довольными рожами, не отрываясь, впрочем, от своей выпивки. Но панк с ирокезом послал им красный предупреждающий эмотик. Все-таки это была чопорная Британия.

И чуть позже все трое покинули зал в обнимку.

«А вы рисковые парни, — подумал Синохара. — Надеюсь, проверили у нее разрешение. Не боитесь, что на улице… или придя в ваши апартаменты… она поднимет крик, что ее увели насильно? Будете расплачиваться до старости».

Такое тоже бывало. Гарантией от подобной подставы были только договоры на оказание услуг. Но с таких услуг полагается платить и налоги. А люди часто жадничают.

Уже без официанта он купил у автомата банку пива. Точнее, темный эль. Ну и дрянь. Кто может пить такое? Робин Гуд? Толкиеновские гномы?

Выпил за несколько глотков. И пошел к выходу. По воскресеньям, если верить программе, тут даже гладиаторские бои проходили на сцене, и собаки-роботы бились. Но сегодня в программе не было ничего, кроме этой девушки с шестом в маске для дыхания жидкостью. Что у нее там, жабры? В таком случае она тоже была на любителя.

Наверно, в последние дни тут затишье.

Внезапно, проходя между столиками, он услышал негромкую, но четко различимую фразу, которая заставила его остановиться.

— Вонючий китаеза.

Кто это сказал? Кто?! В толпе не сразу поймешь, но у него были техсредства.

Может, те трое бравых ребят в подтяжках и котелках, которых он давно заметил? Уж очень у них рожи злобные. Нет. Звук шел не от них, и по лицам было видно, что конфликта они не хотят. Наоборот, напрягались. Это мирные косплееры. Хоть и изображают героев-хулиганов из того самого романа «Заводной апельсин». Через проход от них сидел настоящий Джокер с грустной улыбкой на размалеванном лице. Но все эти кинкстеры, изображавшие маньяков и бандитов, в кожаной одежде и в цепях, в перевернутых крестах, атрибутике Вермахта и пентаграммах, были безобидны как дети. И просто проводили время, отдыхая от офисных или фрилансерских будней. Угнетенный прекариат, который никогда не восстанет.

Они переглядывались и отводили глаза.

А вот четверка здоровяков в джинсах и потных рубахах смотрела нагло и именно на него. С виду они выглядели ирландцами или шотландцами. Хотя черт их разберет, этих гайдзинов. Почему-то ему захотелось звать их именно так.