А себя он бы ей позволил потрогать и бесплатно. Но, как сказали бы гуру отношений: половой диморфизм определяет репродуктивную стратегию. Не согласится.

Гарольд вдруг почувствовал себя мерзкой скотиной, а значит, был в шаге от того, чтоб разрешить себе все, что угодно. Оторваться по полной. И пусть потом будет стыдно. Плевать. Этот мир таков. Тут надо или покупать или брать без спроса. Тут ничего нет не продажного. А то что не продается — то на хрен никому не нужное.

В прайсе было написано, что на «дальнейшее» — «возможны варианты» и «цена договорная». И все это со смайликами, высовывающими язык. А еще стояла пометка «я могу отказать, если вы мне не понравитесь».

Ну, конечно, она не проститутка… то есть не та, кто можно только за деньги. Она еще должна согласиться. И нельзя называть даму шлюхой, даже в постели. Это слат-шейминг, за это в Альбионе, наверно, прямо к постели вызывают Полицию толерантности. Как и за мэнспрединг в метро и за газлайтинг в супружеской жизни.

«Но почему-то вумэнспрединг не запрещается, как и Казанова-шейминг. Куда катится мир? Причем все эти ограничения распространяются только на мужчин цивилизованных народов. Дикарям вы, дорогие женщины, позволяете всё. Они же дети природы. Угнетенные».

Проклятье. Хотя кого он хотел найти в притоне? Деву Марию? Хорошие девушки есть. Но нужны ли они ему?

Еще в ее прейскуранте была такая услуга как наложение текстуры. С помощью голографии на нее можно было натянуть чей угодно образ.

«А потом натянуть ее саму. Как Серый Волк — Красную Шапочку».

Главное, сказать ей при этом молчать. Хотя, нет… голос тоже можно изменить.

Конечно, соблазн был большой. Ощутить под пальцами теплую кожу и упругость… создать полную иллюзию, в которую хоть на минуты, но он бы поверил.

Bullshit. Он ведь не только этого от Эшли хотел.

И этот ценник как в мясной лавке… навевает неприятные воспоминания.

Резать тут было нельзя. Но где-то были и подпольные заведения, где резать было можно… он сам участвовал однажды в Джакарте в разгроме такого места. Оно называлось «Абу-Грейб» в честь одной иракской тюрьмы. Более мерзкого места Гарольд не мог вспомнить. Обслуживали там не местных, а солдат экспедиционного корпуса. Но обошлось без стрельбы при задержании. Всех мужиков — а посетители были только мужчинами — уложили мордой в пол, многих он приложил шокером, и насрать ему было, что кто-то из них мог быть его сослуживцем из “Globa lSecurity Company”. А вот «товар» был местный. В основном младшие дочери из семей обнищавших крестьян. Или те, которых в другом случае подвергли бы «убийству чести». Опозоренные. Их официально исторгали, изгоняли из семей и они считались ничейными. Вот они, старые добрые патриархальные нравы. Зато никакого феминизма.