Да и не один он был там такой.

Еще на земле Гарольд успел поговорить с несколькими бойцами из его отряда, которые проводили внешнее тестирование экзоскелетов. Он слегка помог им и, используя свое НЛП, сумел втереться к ним в доверие. Взамен они выболтали все, что было у них на уме.

«Да, мы националисты, но мы не нацисты, — отвечал первый. — Мы за старый добрый христианский европейский порядок и национальные государства… под присмотром Мирового совета. И против евреев мы ничего не имеем. Что за бред? У нас у многих есть друзья евреи. И в наших рядах они есть. Только не этом отряде, а в других…».

«Если честно, босс, — ответил второй, — то я тут только из-за бабла. Все их фашистские закидоны мне до одного места».

«А я из косплейщиков, — честно сказал третий. — Учился на культуролога в Оксфорде. Мне нравятся их побрякушки и символы. А на идею я плевал. Гитлер для меня никто. Он был плохой человек, но под его началом многие боролись против еще более плохих коммунистов. В общем, мы и мои друзья реконструируем образы нацистов в духе постмодернистской игры в духе теории симулякров Жана Бодрийяра».

«Вы читали про охотников за черепами, сэр? — отвечал четвертый. — Я имею в виду не дикарей, а молодых самцов шимпанзе и бабуинов, которые отправляются в набеги на соседей. Так вот это мы. Я хочу поучаствовать в последней войне человечества. Будет что в старости вспомнить. А после нее будет только скука. Максимум — развлечения типа охоты на кроликов. На бездушных клонов кроликов, иначе «зеленые» сожрут. А у нас здесь вместо кроликов повстанцы. Настоящие отморозки. Да я даже рад, что они взбунтовались…. Так мы сможем почувствовать себя живыми, воинами, мужчинами».

Здесь на войне можно было не бояться использовать в речи сексизим.

На этом Гарольд интервьюирование прекратил и ушел, чтоб спокойно помедитировать перед полетом.

«Господи, с кем приходится работать, — подумал Синохара. — Половина из них отборные дегенераты».

Впрочем, так не повезло только ему. Большинство добровольцев были все-таки адекватнее. Просто из-за последних потерь в кадровых частях Корпуса мира пришлось отправить в первых волнах всякую шелупонь. Всех, кто мог держать оружие. Активистов патриотических фронтов и разных кружков любителей старины. Дружинников и народных контролеров — по сути полицейских осведомителей и шестерок из неблагополучных районов. Ходили слухи о заключенных тюрем, причем не только в Европе, но и на Ближнем Востоке, и в Средней Азии. Синохара знал, что это не так, но понимал, откуда слухи взялись. Многие из набранных с воли вели себя так, будто недавно отсидели.