При его приближении сам открылся командирский люк, и офицер залез в кабину универсальной десантной машины. Кресло охватило его, как мягкая, но одновременно пружинящая подушка.

После нескольких тренировочных полетов все управление уже было подстроено под него, и тратить на это драгоценные секунды не пришлось. Экраны зажглись сразу же. Прямо в глаза Гарольд себе лишней информации не выводил, чтоб не загромождать обзор и не перегружать себя.

Самолет вокруг него снова вздрогнул, но это было уже штатное. Не близкий взрыв и уж точно не попадание.

Просто открылась задняя рампа, и Система сигнализировала, что объявлена минутная готовность к десантированию. Вообще-то эта процедура могла пройти полностью без его участия. Но контролировать ее он должен был. Так он и делал, осуществляя даже визуальное наблюдение внутри десантного отсека. Он видел, что впереди его машины (или позади — если отсчитывать не от хвоста, а от носовой части) десантники пришли в движение. Их сбросят через боковую десантную дверь, но уже после того, как он «отчалит». Они пролетят несколько километров в состоянии свободного падения, а потом включат ракетные ранцы, погасят ускорение и полетят дальше своим ходом, быстро снижаясь.

Он будет десантироваться по такой же схеме. Только двигатель включит на большей высоте и полетит с помощью него. Парашют у его машины тоже имелся, но это, как и у десантников, было средство на крайний случай. У летающей амфибии имелся прибор невидимости, а купол парашюта сделать невидимым нельзя.

Десятисекундная готовность…

Девять, восемь, семь…

Почему-то он вспомнил космос. Там было куда страшнее, да и опаснее… а он все равно не боялся.

Одна секунда. Отрыв! Все произошло без его участия. Просто поставили перед фактом. Он не смог бы даже отменить прыжок. Точно так же нельзя родиться обратно.

На долю секунды Синохаре показалось, что он висит в воздухе, и так будет продолжаться вечно. Перегрузки вдавили его в кресло еще глубже, но система амортизации смягчала нагрузки так, что его позвоночнику и внутренним органам ничего не угрожало.

Система известила его, что десантники штурмовой группы тоже полетели. Он видел их на радаре как россыпь крохотных точек.

Земля внизу была поделена почти пополам на сушу и море. Суша была зеленой… конечно, зимы тут не бывало… но кое-где она выглядела изборожденной черными выжженными проплешинами. Незадолго до их высадки по району должны были пройтись ракетным частым гребнем, расчищая плацдарм.

В небе стремительно пронеслись едва заметные росчерки. Это был удар по вражескому тылу, который очень кстати. Сверхзвуковые ракеты более точны, чем тяжелая рельсотронная артиллерия, но ТРА с кораблей тоже должны вот-вот вступить в игру. Даже в пятидесяти километрах от линии фронта мятежники не будут чувствовать себя в безопасности. А крупные города, которые ранее бомбили щадяще, наверняка получат свою порцию разогнанных электромагнитной силой болванок и сверхзвуковых «Ультра-ястребов», насколько он знал о практике десантных операций.