А что майор сделал с жителями, Гарольд даже не хотел представлять. Оставил, что прислуживать себе? Выгнал? Убил и съел?

— Я их выкинул. — словно прочитав его мысли, пояснил тот в текстовой строке. — Слишком пахнет от них. Я ненавижу жару. И пот. У меня на восемьдесят процентов отключены потовые железы. Поэтому я не пахну. А охлаждение происходит через нанофильтры, я их себе поставил. Местные меня достали. Приходила целая делегация. Кто-то клянчить, кто-то благодарить. Я им дал старые палатки и электричество разрешил провести. Теперь жалею. Вижу, что благодарность их липовая. Так и ждут, как нож воткнуть. Все громкие, привыкли нарушать личное пространство. И руки у них липкие. Терпеть не могу все мокрое и липкое. Меня выворачивает. Несколько женщин самой древней профессии мне себя предлагали. Приказал роботам спустить их с лестницы. Ненавижу. То, чем могут заниматься люди разного пола вместе — противно. Впрочем, одного пола — еще хуже. Даже подумать неприятно.

Синохара ничего не ответил, переваривая это откровение. Вот уж точно, не ожидал таких интимных подробностей. Видимо, на командира повлияли стрессы последних дней. Сделали его более нуждающимся в общении.

Ну, если он импотент или асексуал, то не удивительно, что он сюда поехал. Что еще в жизни делать? Да и не разве это жизнь?

Хотя иногда Гарольду думалось, что без этого инстинкта жить проще. Сколько сил и времени можно сэкономить.

— Ты скажешь, зачем тогда я здесь, если мне так противно? — продолжал американец. — Я люблю свою работу. Как и ты, судя по всему. Мне нравятся роботы. А управлять войсками через сеть… из-за моря… начальство не дает.