— Скажи спасибо, что ты мой брат. Иначе бы я просто убил тебя на месте, — слышно плохо, но голос шефа я узнала бы из тысячи. А с другой стороны — не узнала бы. Таким я голоса Димки еще не слышала.

Сейчас он в бешенстве. Мне казалось, я даже улавливала огненные всполохи, окружавшие его… Еще мгновение, и он вспыхнет.

— Это ее выбор.

— А ты его ей оставил? Или просто воспользовался уязвимостью и податливостью после снятия проклятия? Затуманил мозг страстью и безнаказанно отымел?

— Ты сам-то в это веришь, Дим? — Сережка был спокоен, но я уловила металлические нотки в его голосе.

Ох, нет! Пожалуйста, нет! Я не хочу быть причиной их ссоры. Не хочу стоять между ними!

Но дверь все еще оставалась запертой, а я только и могла, что стоять, прижавшись к ней лбом, и слушать. Можно было, конечно, заткнуть уши и сделать вид, что ничего не происходит. Но нет. Это мое наказание, моя карма, и я должна принять услышанное как приговор.

— Ты знал, как я к ней отношусь! Знал, что она мне не безразлична!

— Знал. И всеми силами противился этому влечению и чувствам. Я не хотел, чтобы так получилось. Правда, не хотел. Но теперь… Дим, я не отпущу ее, слышишь?

Очередной глухой звук. Я уже понимала, что это удар… Димка только что ударил своего брата. А следом раздался яростный, наполненный болью рык:

— Она тебе не принадлежит, и только Тане решать, с кем остаться.

И тишина… которая оглушала, давила и лишала последних остатков сил.

Теперь я слышала только свое дыхание — прерывистое, частое и тяжелое. И стук пульса в голове.

Медленно сползла на пол и прижала руку ко рту, сдерживая рвущийся наружу крик. Что же я наделала?

Резко распахнулась дверь и глухо ударилась о стену. Сережка сразу упал передо мной на колени и рывком притянул к себе. Он прижимал так крепко, что я просто не смогла сдержать рвущихся наружу слез.

— Ну что ты, маленькая моя? Ну чего ты? — тихий, успокаивающий шепот и жаркие губы, что ловили мои слезинки, не давая им скатиться вниз.

— Зачем ты запер меня? Я должна была с ним поговорить, — с трудом вытолкнула слова из сведенного судорогой горла.

— Должна и поговоришь, обязательно поговоришь. — Он гладил меня по голове и ласково целовал в лоб. — Но не сейчас… Сейчас Дима слишком зол и расстроен. Сложно разговаривать с человеком, когда чувства преобладают над разумом. Он просто наговорил бы тебе много лишнего. А потом жалел бы и мучился… Огненный феникс, и этим все сказано. Вот остынет, и вы все спокойно обсудите… Не сиди на полу, замерзнешь.

Страж быстро подхватил меня на руки и отнес в свою спальню, где мягко уложил на кровать и навис надо мной мощным куполом.