– Прости меня. Я вела себя ужасно, не думая о том, каково тебе, – наконец произнесла Офелия. Она боялась, что этого недостаточно, чтобы заслужить прощение, но когда сестра мягко улыбнулась в ответ, все тревоги отступили.

Впервые за долгое время они смогли честно поговорить о своих чувствах и страхах. Флори рассказала о потерянной работе, помощи Дарта и тех минутах, что сблизили их. Будь Офелия внимательнее к чувствам сестры, то намного раньше поняла бы, что та никогда не питала ненависти к Дарту, а ее мнительность и подозрения были лишь попыткой защитить их обеих. Но каждый раз, когда они помогали друг другу, доверие к Дарту росло и крепло, пока не стало чем-то большим, чему Флори не захотела дать названия.

После разговора по душам сестры отправились готовить завтрак. Офелия прислушалась к безлюдю и отметила, что Дарта в доме нет. Словно бы прочитав ее мысли, Флори поделилась, что ранним утром слышала из библиотеки лязг дверного механизма.

Он вернулся после полудня и застал их на кухне, где все были заняты делом: Офелия читала вслух легенды о безлюдях, Флори заканчивала вышивать салфетку, а Бо самозабвенно грыз башмак. Сегодня Дарт выглядел по-новому: от набриолиненной макушки до брюк с подтяжками, – будто только что вышел из парикмахерского салона в душистом облаке одеколона. Бо зачихал и переместился в холл, предпочтя держаться на безопасном расстоянии от хозяина. Даже голос Дарта сегодня звучал иначе, с долей манерности, свойственной театральным артистам или богачам. Этим самым голосом он рассказывал о том, что удалось выведать в управе, куда ему повезло нагрянуть в разгар ярмарочных праздников, когда работал один дежурный секретарь.

– Все-таки я нашел кое-что любопытное, – заявил Дарт и отправил в рот кусочек оладьи. – Уже несколько недель Сильвер Голден находится в отъезде. Богатый заказчик подыскивает место для строительства фабрики, а Голден сопровождает его. Документы подтверждают все их перемещения.

– И почему мы узнаем об этом только сейчас? – поинтересовалась Флори.

– Рин отправил запрос и ждал ответа. Но, видимо, ни одно письмо, даже от самого домографа, не способно охмурить секретаря. – Дарт откинулся на спинку стула с видом человека, явно довольного собой.

Флори раздраженно фыркнула, но от комментария удержалась. Она была не из тех девушек, кто станет устраивать сцены, а Дарт, кажется, именно этого и добивался. Не получив ожидаемой реакции, он откашлялся, словно бы переключая внутри себя настроения. Лицо его стало серьезным.

– Эти сведения объясняют все, кроме одного. За кем же тогда шпионила Офелия? – Он посмотрел на нее испытующе.