– Ты разговаривал с безлюдем?

Вопрос настиг Дарта у лестницы. На ходу он бросил короткое «да», но вдруг остановился и, обернувшись через плечо, спросил:

– Ты что-нибудь знаешь о хартрумах?

Офелия покачала головой. Дарт тяжело вздохнул, словно учитель, уставший по нескольку раз объяснять неразумным ученикам одно и то же.

– Ладно, пойдем, – сдался он и отправился в стеклянную мастерскую, ведущую на задний дворик.

Стояла поздняя ночь, и лунный свет пронизывал сумрак серебряными нитями. Прямо над Голодным домом зависла большая круглая луна, похожая на тарелку, и небо, будто накрытое темно-синей скатертью, было усыпано крошками звезд.

Они расположились в плетеных креслах, которые с недавнего времени прижились здесь и уже позабыли, что стояли на веранде. Дарт помолчал, собираясь с мыслями или слушая стрекот сверчков. Когда же он заговорил, неторопливо роняя слова, другие звуки, кроме его бархатного голоса, перестали достигать слуха Офелии.

– Свое появление безлюди называют эволюцией. Люди для них как паразиты: живут в них, перестраивают, истощают и рушат… Поэтому развитие разума возможно лишь в пустых, заброшенных домах. Вероятно, безлюди существовали всегда, но только полвека назад человек совершил открытие. В те голодные времена многие отправлялись на поиски лучшей жизни, и популяция безлюдей разрасталась. Дома ветшали, земли приходили в упадок, а оставшихся жителей изводили вспышки болезней и происки преступников – словом, все, что бурно цвело на почве разрухи.

Дарт прервался и бросил многозначительный взгляд на Офелию, как будто хотел удостовериться, что та понимает, о чем он говорит. Она слушала с затаенным дыханием.

– Многие легенды о призраках, проклятых домах и аномалиях связаны именно с безлюдями, – увлеченно продолжал Дарт. – Неудивительно, что власти намеревались снести брошенные дома. И все же нашлись те, кто защитил безлюдей и взял их под свой контроль. Домографы стали учеными, смотрителями, властью, сдерживающей силой. Затем появились лютены, способные общаться с безлюдями и представлять их интересы. Но, главное, каждому из них вверялся ключ от сердца дома. Оно находилось в одной из комнат, в самом укромном и защищенном месте. Здесь зарождался безлюдь: его разум, сердцевина, основа. Здесь дом обретал голос и зрение, отсюда пускал нервные окончания…

Дарт снова прервался и задумчиво посмотрел в сторону изгороди, словно заметил что-то подозрительное. Его опасения не подтвердились, и он продолжил:

– Мы называем эти комнаты хартрумами и храним ключ от них. Хартрум – самое уязвимое место дома. Если с ним что-нибудь случится, безлюдь погибнет, и ему придется заново проходить весь путь. Это напоминает… – Дарт задумался, – растение: его срезаешь под корень, а оно пытается вырасти. Не всегда безлюдям удается ожить снова. Боясь утратить силу, они тщательно защищают свой хартрум сами и поручают это лютенам. Большинство безлюдей неопасны, хотя могут дать отпор, в чем ты уже убедилась.