– Кормонд, тебя побила закованная девушка? Ну и ну. – В словах следящего читалась усмешка, от которой Тодду окончательно снесло голову.

Поздней ночью он открыл камеру.

– Заглянул, чтобы пожелать тебе сладких снов, сестрица Гордер, – прорычал он, стараясь говорить тихо.

– Госпожа Гордер, – поправила она. В ее ситуации это звучало глупо, однако она хотела сказать что-то наперекор и проявить гордость.

– Какая же ты госпожа? – Он криво ухмыльнулся. Флори медленно поднялась, чтобы не смотреть на Тодда снизу вверх. – В тюрьмах никаких господ нет. А ну иди-ка сюда!

Ему хватило пары шагов, чтобы оказаться рядом. Он схватил ее и припечатал к стене, чтобы подавить сопротивление. Флори попыталась извернуться, вырваться из крепких рук. В какой-то момент ноги подкосились, и она сползла вниз, неудачно наткнувшись щекой на острый край пуговицы-ромба. Боль придала решительности, и Флори со всей силы ударила следящего по колену. Что-то хрустнуло – а в следующий миг Тодд повалился назад. Она рванула из камеры прочь и в коридоре налетела на дежурного следящего, прибежавшего на шум.

Тодд обвинил ее в попытке сбежать, однако его сослуживцы прекрасно понимали, что произошло на самом деле. Последующие дни, проведенные за решеткой, Флори слышала обрывки разговоров и ловила любопытные взгляды. Все знали о поступке Тодда и обсуждали его с ехидством, насмешкой, глумлением… но без всякого сочувствия к его несостоявшейся жертве. На нее ходили посмотреть, будто на диковинного зверя в клетке: «А вот и представительница семейства Гордер, несговорчивая особь, дважды поколотившая Тодда. Ха, ну и слабак этот Тодд, а еще метит в командиры!»

С тех пор Флори боялась следящих как огня, в каждом из них видя мстительного, озлобленного и униженного Тодда.

Воспоминания пронеслись в голове за долю секунды – яркие вспышки, пробуждающие подавленную ярость. Снова оказавшись в своем кошмаре, она отчаянно вцепилась в мундир следящего, а затем истошно закричала. Когда к губам прижалась липкая, потная ладонь, Флори впилась в нее зубами. Тодд отдернул руку и ею же нанес удар. Щеку опалило резкой болью, от которой перехватило дыхание. Флори перекатилась на колени, чтобы подняться, но тяжелая туша навалилась сверху, прижав к полу. Железная хватка сдавила горло, помешав снова закричать.

– Тебе никто не поможет, – прошипели ей в ухо. – Они будут держать тебя, если я им прикажу.

Флори стиснула в дрожащих пальцах последнюю надежду на спасение и заставила тело расслабиться. Когда она обмякла, Тодд подорвался. Может, он и впрямь испугался, что не рассчитал силы и придушил ее. Даже если так, в нем говорило не осмысление совершенного ужаса и даже не жалость. Флори нужна была ему живой – лишь это встревожило его, заставило проверить пульс на ее левой руке, совсем позабыв о правой. Миг – и в шею рядом со старым шрамом вонзилось острие ромбовидной пуговицы. Флори незаметно оторвала ее, когда укусила Тодда, а теперь, вложив в удар все оставшиеся силы, измученно наблюдала, как он с воплем вытаскивает пуговицу из-под кожи, как кровь капает на его мундир.