Флори задумалась. Вчера они договаривались о другом: Офелии доверили подростков, которые охотнее делились бы секретами со сверстницей. Десмонду поручили охмурить общинных дам, а Флори должна была бродить среди толпы, предлагая погадать на руке. Дарт же, пользуясь своей ловкостью, рассчитывал исследовать территорию. Теперь Флори понимала, для чего он притащил сюда этот шатер: хотел не просто поговорить с главой Общины, а выкурить его из дома.

– Почему ты сразу не сказал? – раздраженно спросила Флори.

– Ты бы начала возражать.

– Я и сейчас возражаю!

– Но отказаться уже не можешь, – коварно усмехнулся Дарт и в следующее мгновение исчез, только край его циркового камзола мелькнул у входа.

Когда Флори вынырнула из шатра, Дарт давал последние указания Офелии. Со спины Фе была точь-в-точь мальчишка-зазывала из Хмельного квартала. Дес пожелал им удачи и, закинув гитару на плечо, удалился вальяжной походкой. Его целью была компания общинных девиц в скромных домотканых платьях. Издалека могло показаться, будто они завернуты в простыни – и оттого смущаются при виде незнакомца с гитарой, украшенной лентами. Возможно, местных девиц поразило то, что музыкант не надел рубашку под свой бархатный пиджак, или что его глаза густо подведены черным. Дес уверял, что так и выглядят уличные музыканты. Флори могла поверить, если бы воочию не увидела приезжих трубадуров и менестрелей: ни одного похожего персонажа на всей Ярмарке не нашлось.

Отпустив Офелию, Дарт вернулся к цирковому реквизиту, а в следующий миг один за другим в воздух взмыли разноцветные шары – около дюжины, и со всеми жонглер справлялся играючи.

Флори тоже заняла свое место – в шатре. Здесь не было даже стола, чтобы водрузить на него гадальный шар. Внутреннее убранство ограничилось тем, что на землю бросили истертый ковер. Ни карт, ни свечей, ни чадящих пучков травы, испускающих копоть и завораживающий запах… один бутафорский шар – да и тот на поверку оказался керосиновым фонарем. Располагаясь в этих скудных декорациях, Флори думала о том, что лишь идиот поверит такой прорицательнице. Она сидела в полутьме и слушала аплодисменты, которыми зрители поддерживали каждый трюк Дарта. Изредка до нее доносился звонкий голосок Офелии – она прекрасно справлялась с ролью зазывалы и согласилась бы на что угодно, лишь бы оправдать свое присутствие. Когда с улицы донеслось бренчание гитары и веселое пение, Флори поняла, что артист сменился. Теперь толпу развлекал Дес, а Дарт ускользнул. Голос сестры тоже затих – очевидно, она ушла слишком далеко. Флори занервничала. Им не следовало разделяться, устраивать настоящее представление и брать с собой Офелию.