В себя я пришёл, падая на пол, едва успевая подставить руки, чтобы на них тут же поспешно отползти назад, получив еще несколько стеклянных заноз. Подальше от чуть скособочившейся на неродном тазу Авроры, окруженной быстро поднимающимся к потолку дымом, выходящим из этого самого таза. Неподвижно и удивленно смотрящей… отнюдь не на меня. И даже не себе под ноги, туда, где лежал Джон. Верхняя его половина. То, что раньше ей было. Этот кусок обугленного мяса, дымящийся, покрытый кипящей на нем субстанцией, уже невозможно было опознать.

Она смотрела в сторону прохода. Туда, где стоял он, Станислав Аддамс, пиратский лорд, ученый, изобретатель, организатор, любящий отец и муж. В руках у Алхимика больше не было автомата, тот лежал на полу. Был прибор. Небольшой, с парой кнопок. Обе горели красным.

Сцена вспыхнула в меня в голове. Нечто, что я не спрашивал у Бога, но нечто, что я от него получил просто так. Потому что это был параллельный поглощению моей информации процесс.

«— Аврора, дочка. Это ты?» — скорбный, пустой, но просящий голос.

«…»

«— Аврора!!» — умоляющий крик того, кто давно всё понял, но надеется на чудо.

«— Аврора! Девочка моя! Это ты?!» — этот крик, этот зов… надежда в нем пустой звук. Это, скорее, отрешение от реальности. Погребальный плач отца. Звон последней нити, легкой, как самая тонкая из паутинок. Получившее волю проявление горя и безумия.

Бог решил ответить. Я чувствовал его мысли. Он просто решил нужным успокоить носителя потенциально ценного ресурса, заставить его подождать. Или он… неправильно посчитал, потому что фраза, которую он решил выделить исторгающему умоляющие звуки мужчине, была насквозь неразумной.