Верхняя половинка тела, ранее принадлежавшая Суматохе, наконец, упала с продолжающих исходить густым дымом мужских ног, одетых в штаны и обутых в сапоги. Полностью бездыханная, полностью мертвая. Одна секунда, и вокруг начинаются раздаваться звуки. Вполне знакомые. Треск, грохот, лязг и звон ломающихся механизмов. Шестерни крошатся, реторты взрываются, пистолеты и автоматы приходят в негодность. Настигшая это места кара Бога-из-Машины, всегда поражающая область, в которой умер его кид, превращает одну из самых больших, пусть и изувеченных лабораторий мира в руины и шлак. Лампы сдаются последними.
Перед тем, как они начинают с хлопками перегорать, я успеваю встать на ноги.
Успеваю взглянуть в глаза Алхимику, поднявшему взор от тела того, что давным-давно не являлось его дочерью.
— Криггс…, — еле слышно шепчет Станислав Аддамс.
И я вижу розовое, что очень быстро станет красным. Могло бы стать. Черный старрх, тяжелый и мощный, пущенный моей рукой в недолгий полёт, с неприятным хлопающим звуком вспарывает воздух.
…входя точно в лицо Алхимика и пробивая его голову насквозь.
Эпилог
Эпилог