— Они считают, что вы спасли дом от напасти.

— Но я ничего не сделал, Антиох Дмитриевич.

— Кто знает, Степан Андреевич. Кто знает?

— Надобно мне собираться и самому посетить ваше имение, князь.

— Сие имение моего брата Константина, а не мое, Степан Андреевич. Он все еще за границей. И если желаете ехать в Архангельское, то вас примут в имении как полагается.

— Благодарствую, князь.

— Но вы не боитесь?

— Боюсь? Вашего вурдалака? Нет. Не верю я в вурдалака, князь. Слишком многие в сем деле свой интерес имеют. Главное, чтобы вы, князь, никому про сие не говорили.

— О том, что вы собрались в Архангельское?

— Да. Мне нужно чтобы никто не знал, что я собираюсь туда. Никто кроме вас и меня.

— Вы думаете, Степан Андреевич, кто-то…

— Я ничего не думаю, князь. Я просто соблюдаю осторожность. И хорошо бы, чтобы об умерших холопах и о том, что они видели также не болтали.

— Уже болтают, Степан Андреевич. И я тому никак не мог помешать.

— Но как? Письмо читали только вы!

— Слуга, что привез мне письмо из имения, успел поделиться новостями. А ему ведь читать ничего не нужно было. Он очевидец событий.

— И по Москве сии слухи уже поползли? Я не удивлен, князь. Тот, кто ведет игру против нас, знает, что делает. Все вроде бы произошло случайно. Нам остается лишь ждать, когда сии новости дойдут до императрицы. А учитывая болтушек при её дворе и прыть нашего врага, то случится сие быстро.

— Вы думаете, Степан Андреевич?

— А чего тут думать, князь? Наш враг хочет, чтобы про это знали при дворе.

— Зачем кому-то губить мою карьеру?

— Это мы узнаем, князь. А скажите, вы часто видите в последнее время Варвару Черкасскую?