— В тот и загвоздка, Степан Андреевич. Вчера сия девка пропала из моего дома. Никто не может её найти.

— Это бог знает что, князь! Ничего не могу понять. Вы это письмо, как я понял, прочли?

— Да, сударь, — ответил Кантемир.

— И прямо перед тем, как я вышел из заключения, письмо сгорает, а виновница сего исчезает неизвестно где. Но если вам известно его содержание, то зачем все это?

— Могу ли я знать, Степан Андреевич?

— Расскажите, что было в письме со всеми подробностями.

Князь рассказал, что управитель имения Архангельское Тит Ипатыч донес ему, что два бежавших холопа из московского дома Кантемиров были им задержаны и готовились к отправке обратно на Москву. Сидели они в подвале дома, и никакого насилия над ними учинено не было.

Но за три ночи до смерти оных холопов, стали они говорить, что являлся им ночами чиновник сыскного ведомства, тот, что пропал в «Ведиминой гати». Было лицо его бледным и поняли холопы, что видят мертвеца.

Никто с первого раза не поверил им, но после второй ночи сообщили они, что снова приходил «мертвец». И в третий раз посетил их «мертвец», а затем оба холопа были обнаружены мертвыми со следами удушения.

— Удушения? — спросил Волков. — И капитан-исправник сие подтвердил?

— Да, Степан Андреевич. Там имелась собственноручная его приписка.

— И какого из пропавших чиновников они видели Тарле или Карпова?

— Иван Карлович Тарле посетил их. Так, получается, по записям, сударь.

— Вы хотите сказать, что и Тарле мертвец?

— Я ничего не хочу сказать, Степан Андреевич. Я лишь передаю вам то, что предали мне. Тарле посещал этих холопов, как раз перед их смертью. О том они сказали исправнику Осипову, Степан Андреевич. А ведь пропал Иван Карлович, как и коллежский секретарь Карпов пропал до него. И никто не знает, что с ними стало.

— Я отправил Тарле в имение, дабы выяснить тот смог все, что можно про Карпова. И сам Иван Карлович не вернулся. А что сказали те мужики? С чем приходил к ним Тарле?

— Оба они твердили, что де искал Тарле знак вурдалака.

— И что сие значит? — спросил Волков.

— Того никто не ведает, Степан Андреевич. Но могу сказать, что вся моя дворня вас как бога почитает. Говорят, что только вы сие дело распутать способны.

— Я?