— Вот заладила про прибыль. Я по велению матушки-государыни! И дело срочное привело меня в твой дом! Скажи мне, бабушка, откуда у тебя такой дом?

— Ась?

— Дом у тебя откуда такой?!

— Да щедротами барыни моей.

— Щедротами? Щедро одарила тебя твоя барыня. Не слыхал до сих пор, чтобы так слуг одаривали. И за что такая честь тебе?

— Дак вскормила я барыньку свою. Она и пожаловала меня.

— Такими хоромами? Не делай из меня дурака, бабка. Ты, карга старая, ростовщичеством промышляешь. Заклады берешь. И денег тебе на те нужды надобно много.

— Чего говоришь, касатик, никак в толк не возьму, — затрясла головой бабка.

Тарле это надоело. И он решил действовать более жестко.

— Я чиновник юстиц-коллегии. Ты, видать, не знаешь, что сие значит?

— Не знаю, батюшка. Откель мне знать-то убогой? Прости дуру.

— Так я тебе сие знакомство организую. Нынче заберу тебя с собой в Приказ разбойный. А там имеются великие искусники. Они те все и растолкуют. Поручные палача страсть как любят с процентщицами толковать по душам.

— Что ты, касатик? Зачем в разбойный? Я чай не тать. За что меня в разбойный?

— Стало быть уши прочистило?

Тарле решил окончательно ошеломить старуху:

— По велению государыни императрицы и графа Бирена всех, кто касательство к сему делу имеют приказано брать за караул и ставить на пытку!

— Прости, касатик! Я все скажу, про что знать желаешь!

— Так бы и сразу! Ты кормилица была в дому секунд-майора Салтыкова?

— Я, батюшка. Вареньку выкормила. Я служила в их дому.

Тарле не понял ответа: