Утром следующего дня в дом к Степану явился человек в маскарадной маске. На нем, под меховым плащом, был костюм Арлекина.

Ныне на Москве маскарады были, и во дворце Анненгоф, и в домах придворной знати. Родные сестры императрицы Екатерина и Прасковья задавали тон столице. Екатерина Ивановна герцогиня Мекленбургская держала у себя труппу актеров и давала представления, куда съежились многие вельможи и иностранные посланцы. А маскарады в её дворце славились пышностью и соперничали с императорскими. За ней следовали многие вельможи, и потому встретить человека в маскарадном одеянии было в эти дни легко.

Арлекин сказал:

— А я к вам, Степан Андреевич, прямо с маскарада. В доме у Блументроста ныне маскарад. Там братья Левенвольде, Варвара Черкасская и красотка Наташа Шереметева.

— Простите, сударь. Не могу вас узнать в маске.

Арлекин маску снял. Волков вздрогнул. Перед ним был лекарь Шарль де Генин.

— Карл Карлович? Ты ли это?

— Я, Степан Андреевич. Ты искал меня?

— Давно искал.

— С добром искал, Степан?

— Как сказать, сударь.

— А как есть, так и говори.

— Наш Зотов хотел тебя сделать во всем виноватым. И я стал тебя подозревать, друг мой. Прости если что. Замучился с сим делом.

— Я не в обиде, Степан Андреевич. Но только скрываюсь я не от вашего Зотова. Мне ли его бояться? Если что я обращусь сразу к послу короля Франции при дворе императрицы Анны.

— До посла далеко, Карл Карлович. А Зотов может втайне сам дела свершать. Пропадешь, и никто не узнает, где искать тебя. Мало ли иностранцев на Москве пропадает?

— Думаешь, сможет решиться на такое ваш Зотов?

— А то нет? Плохо знаешь ты статского советника.

— Но ты ведь веришь мне, Степан Андреевич?