— Верю, Иван Карлович. Но много вопросов к тебе имею. Готов ли ответить мне по чести?

— Готов, Степан Андреевич. Спрашивай, что хочешь знать?

— Ты скажи мне, друг, что там произошло тогда в доме Кантемира, когда ты с Войку у тела дежурил.

— Про то ничего не помню, Степан.

— Как?

— Уснул я и ничего не помню.

— Ты шутишь, Карл Карлович? Как уснул?

— А вот так.

— Но ты хотел все узнать и потому у тела остался. А на утро и тебя и Войку нашли в беспамятстве. Но ты пришел в себя, а Войку и поныне в том состоянии обретается.

— Все так и было.

— Вот и посуди сам, Карл Карлович. Ты сбежал, а стряпуху потом живой нашли. И показала она на тебя, сударь. Ты де заплатил ей, дабы приняла она зелье и притворилась мертвой. Ты сам и признал её умершей. Ты следы на шее её видел.

— Все не так, Степан. Не хотел спать тогда, но уснул. И про то пришел тебе рассказать. В домах знати много говорят про сие дело. И надобно именно тебе сие дело раскрыть. Иначе нельзя, Степан Андреевич. Никто сим заниматься не станет.

— Так помоги мне, Карл Карлович.

— Я все что могу, Степан Андреевич.

— Значит, ты думаешь, Карл Карлович, что некто тебе сонное зелье помешал?

— Нет. Никакого сонного зелья не было. Усыпили меня тогда. Сие истина. Но усыпили не сонным зельем. Я думаю, что сие старик Войку сделал.

— Войку? Дак он сам пострадал, Карл Карлович.

— Не думаю, что это так, Степан Андреевич. Но Войку похитрее меня оказался.

— И как он усыпил тебя, сударь? Колдовство? — с усмешкой спросил Волков.

— Нет. Колдовство здесь ни при чем. Сила у сего Войку большая есть магнетическая. Он и заставил меня спать.