— Не знал я точно кому верить могу. Не знал и подозревал каждого. И тебя, Карл Карлович. Не знал, кто стоит за сим делом. А ныне знаю!

— Знаешь?

— Знаю. И простой холоп мне ключ к сему делу дал.

— Какой еще холоп?

— А лакей князя Кантемира именем Данило. И ныне я почти все узелки связал.

— Не понял тебя. Что за Данило такой? Расскажи, Степан Андреевич.

— Но хочу тебе сказать в самом начале, Карл Карлович, что нет никакой Воды жизни.

— Вот как? — де Генин побледнел. — Но сего быть не может! Сколько упоминаний есть об этой воде.

— А вот мне только что, один человек поведал о Мертвой воде.

— Как ты сказал?

— «Мертвая вода», или «Вода смерти».

Волков рассказал доктору все, что слышал от Шубина.

— Так это она и есть, Степан Андреевич! — вскричал де Генин. — Вода жизни и вода смерти! Как верно заметил твой Шубин, малое количество лечит, а большое убивает!

— Но самого ларца и сосуда серебряного никто не видел!

— И что с того? Никто не видел, не означает, что его нет.

— Сказка, да и только! Как все сложилось, Карл Карлович. Я прибыл в дом Кантемира, и он мне историю с Тишкой поведал. Затем я был у тебя дома, и ты мне рассказал о валашском замке рода Кантакузенов.

— Все верно, Степан Андреевич. И там я слыхал историю про старика, восставшего из могилы. В деревушке неподалеку от замка помер старик и через два дня после похорон явился он ночью к своему сыну. И просил дабы ему поесть дали. Старика накормили, и он ушел. Но спустя неделю снова явился и сына его нашли утром мертвым.

— Именно! Но не стану спорить за ту историю в далеком замке. А вот на Москве у нас все по-иному было!

— И как же это было?

— Дак не было вурдалака! Не было. Стряпуха Дарья соврала о том, что приходил Тишка. И ей за ту ложь заплатили. И это её потом и сгубило. Не захотел тот, кто за всем стоит, допустить, чтобы она мне правду рассказала.