Велено было ему все разузнать и отчет составить. Я же тот отчет прочитал по приказу прокурора Сыскного приказа Хвощинского. Сказал он мне, что де надобно отчет Дурново проверить.

Я спросил тогда, а с чего проверять? Али что плохое за сим Дурново числится. Прокурор сказал мне, что сильно самого государя интересует некий предмет, что в имуществе Кассандры найден быть мог. Дурново мог сей предмет найти и для себя спрятать. Удивило это меня тогда. Мелкий чиновник канцелярии осмелился утаить ценность такой персоны как княгиня Кантемир? Но Хвощинский сказал, что сия вещь кого угодно может в искушение ввести.

Разболтали слуги князя про то, что была у княгини одна ценность деревня, которую она пуще всего берегла. Скрыта сия ценность была в ларце, и ключ от него имелся лишь у самой княгини. Что было в ларце, доподлинно никто не знал. Но говорили, что там лежит сосуд из серебра. И сильно хотел князь Дмитрий тот сосуд заполучить (Возможно, что по приказу самого государя Петра Алексеевича). Слышали слуги как говорил Дмитрий по-молдавански своей супруге, дескать желает иметь сей сосуд.

Но что сие за сосуд и с чего вдруг он всем был так надобен Дурново не сообщает. Оно и понятно, что ежели дело касаемо «Мертвой воды», то кто про сие станет писать?

Потому я про сие дело сам стал узнавать, и оказалось, что в сосуде имелся особый состав, прозванный «зельем фараоновым» или «Мертвой водой».

Дурново тогда сей сосуд сумел найти и захотел завладеть им. Управитель кантемировский тогда обвиноватил чиновника в краже. И князь Дмитрий велел вещи Дурново обыскать. Но в его вещах ничего обнаружено не было.

Однако я выяснил одну странность. В день, когда обыск у Дурново учиняли, некая девица Анна из имения исчезла. Именно так Дурново тогда сумел ларец с сосудом из имения вывезти…

***

Волков задумался. Получалось, что это Порфирий Кузьмич тогда завладел ценным артефактом. Хотя все слова Шубина не более чем слова. Никаких доказательств.

— И следов ларца более не было? — спросил Волков.

— Нет, — ответил Шубин. — Нигде более не всплывал он. А после смерти князя Дмитрия Кантемира в 1723 году никто более и не мог сказать, бы ли на деле тот ларец, или все сие не более чем выдумка.

— А ныне тот ларь с сосудом снова появляется в деле о вурдалаке. Или что-то путаю, Степан? — спросил Гусев у Волкова.

— Все так и было, Ларион Данилович.

— Стало быть, кто-то в доме Кантемира решили свойства того состава в ларце опробовать, — подсказал Шубин.

— Но кто? Ведь ларь был похищен? — спросил Волков.

— Всё указывает на то, что ларец был! — сказал Шубин.