— Пытка, Степан, она также искусство великое. Не каждому сие дано. Много у нас тех, кто может терзать тело человеческое. Но тех, кто токмо угрозами может сломать крепкого разбойника — мало! Да что там мало! Их нет вовсе. Вот сей токмо и остался.

Они вышли из хорошо натопленной приказной избы на мороз и сели в сани. Гусев хорошо знал, где жительство имеет отставной чиновник прокурорский Иван Шубин…

***

Дом у Шубина был небольшой, но сразу бросалась в глаза добротность и ухоженность.

— Ты, Степан, сначала более помалкивай. Я сам говорить стану. А то мы с тобой и за три дня не управимся.

Волков кивнул.

В доме, куда чиновников проводил старый слуга в простом деревенском овчинном тулупе, их встретил хозяин. Это был небольшого роста старичок с бритым подбородком и лысой головой.

— Ларион Данилович! Вот гость дорогой!

— Здравствуй, Иван Иванович.

— С чего так величать меня? Я чай персона невеликая. Иван я, Ларион. Так и зови. А сие кто с тобой?

— Друг сердешный Степан Волков, — представил надворного советника дьяк.

— Волков? — насторожился старичок. — Тот самый Волков?

Степан не понял, о чем говорит старик. А Гусев ответил:

— Тот, Иване, тот самый, что следствие ведет в дому Кантемира.

— Так ведь я что, Лариоша? Я умом ныне слаб стал. Веришь ли, не могу вспомнить, что вчера делал? Слуги и те дивятся. Старость.

— Веди в горницу, хозяин. Али и выпить не предложишь?

— Отчего же! — встрепенулся старичок. — Сие никогда не помешает! Я хоть и стар, но от гданской водки не отказываюсь. А вот романею более не могу пить. Нутро потом от сего выворачивает.

— Так вели водки подать.

Старик распорядился. Степан и Гусев скинули в прихожей плащи и вошли в теплую горницу. В большом камине весело трещали дрова, и пахло еловой смолой.

— Сейчас все принесут, гости дорогие. А пока согрейтесь.