Апто Канавалиан плотнее запахнул плащ, как будто ему вдруг стало холодно, и, встав, подошел ко мне:

– Блик, можно тебя на пару слов?

– Вам незачем опасаться Борза Нервена, сударь. – Я повысил голос. – Не так ли, Борз?

Лицо молодого поэта исказила гримаса.

– Я просто хочу, чтобы все было честно, Блик. Так ему и передай. Честно. Я это заслужил. Мы оба заслужили, ты и я. Скажи ему.

– Борз, он стоит прямо перед тобой.

– Я говорю не с ним.

Апто махнул рукой, явно желая, чтобы мы оба отошли чуть подальше. Я огляделся. Снова появился господин Муст со своим котелком с чаем. Сардик Фью дрожащими руками протянул кружку, но старик сперва подошел к Пурси Лоскуток, которая едва заметно улыбнулась. Лицо проводника на мгновение помрачнело. Услада сплетала петли в шнурок, что напомнило мне обряд зимнего солнцестояния в малоизвестном эрлийском племени, во время которого к деревьям подвешивали амулеты в качестве символического напоминания о тех временах, когда на деревьях вешали нечто покрупнее. Ее братья швыряли камнями в голову Пустеллы, смеясь, когда им удавалось попасть. Бессмертная поклонница, однако, никак не реагировала, занятая выеданием сердца Красавчика. Стек Маринд сидел, уставившись в погасший костер и разглядывая тлеющие в нем, будто адские угли, косточки фаланг пальцев.

Арпо Снисход довел свой пенис до изнеможения и теперь дергал его обвисший конец с безнадежным оптимизмом ненасытной женщины в брачную ночь.

– Похоже, у нас еще есть немного времени, – заметил я. – Говорите, сударь.

– Мне никогда не хотелось быть судьей, – сказал Апто, когда мы прошли около двадцати шагов дальше по дороге. – Мне вообще не следовало здесь быть. Ты хоть представляешь, насколько это тяжело – быть критиком?

– Нет. А что, в самом деле тяжело?

Апто весь дрожал, несмотря на ужасную жару, и мне вдруг показалось, что у него лихорадка.

– Именно это и гложет всех нас. Понимаешь?

– Боюсь, что нет.

Глаза его блеснули.

– Если бы мы могли делать то же, что и вы, – как думаешь, неужели бы мы не стали?

– Ах вот оно что…

– Это примерно как разница между неловким подростком и опытным любовником. Нас хватает на короткие порывы, в то время как вы способны поработить женщину на целую ночь. Правда такова, что мы вас ненавидим. В темных закоулках нашей надломленной души мы кипим презрением и завистью…