– Только не спрашивайте меня, умоляю.

Когда мы вернулись к остальным, Апто уже не била дрожь. Походка его была легкой, а волосы аккуратно причесаны. Увидев произошедшую с ним перемену, Борз Нервен оскалился и бросил полный подозрительной злобы взгляд в мою сторону. Господин Муст уже взгромоздился на козлы, выпуская из трубки небольшие клубы дыма. Стек Маринд сидел верхом на своей лошади, положив арбалет на предплечье. Лицо его вновь приобрело резкие черты, свойственные солдату, с налетом дисциплины и суровой решимости. В свете утреннего солнца его мрачная фигура будто излучала ауру зловещей целеустремленности, какая может исходить от обманутой женщины, стоящей на пороге дома своей соперницы.

Тульгорд Виз тоже садился на своего коня, звеня кольчугой и смертоносным оружием. Полный решимости встать на защиту правого дела, Смертный Меч Сестер бросил суровый взгляд на сильно уменьшившуюся компанию путников и удовлетворенно кивнул.

– Это мой конь? – спросил Арпо Снисход, яростно глядя на все еще не оседланную и стреноженную лошадь.

– Боги милостивые, – прорычал Тульгорд. – Оседлай эту тварь, Блик, иначе мы застрянем тут на весь день. А ты, Нервен, порадуй нас песней.

– Никому больше не нужно умирать!

– Это ты так думаешь, – возразил Крошка Певун. – Тебя слушает сам Похититель, поэт, как и должно быть. Над твоей головой занесен меч. Любая усмешка станет для тебя смертным приговором, любой зевок обрекает тебя на гибель. Стоит любому из нас презрительно отвести взгляд, и твоя пустая черепушка покатится, подпрыгивая, по дороге. Ха! Вот так должно выглядеть настоящее выступление! Жизнь висит на волоске!

– А если бы на моем месте был ты? – проворчал Борз во внезапном порыве смелости (или безумия).

– Я не собираюсь впустую тратить время на поэзию, придурок. Любой может складывать слова в таком порядке, как ему заблагорассудится. Вряд ли это так уж сложно. Только поэтов это интересует, а остальным просто все равно. У нас есть занятия получше.

– Насколько я понимаю, – заметил Апто, – наш король не особо покровительствует искусствам.

– Мошка?

– Он арестовал множество поэтов.

– Блоха?

– А потом сварил их живьем в огромном железном котле.

– Ну и вонь же стояла, – заметил Мошка.

– Много дней подряд, – добавил Блоха.

– Давай, поэт. Пой! – Крошка зловеще ухмыльнулся.

Всхлипнув, Борз вцепился в копну своих жирных волос:

– Тогда… «Блажь Готоса», версия в виде колыбельной.