– Это не козел! Это демон!

– Он хоть работает? – спросил Борз Нервен.

Мошка уныло потупился:

– Будет. Скоро.

– Крошка завтракает козлами и обедает демонами. Крошка ужинает драконами.

– А потом всю ночь восседает на толчке, – добавил Борз Нервен.

Стек Маринд фыркнул и с любопытством взглянул на поэта:

– Весьма своеобразно. Интересно, что за снадобье ты проглотил помимо того, которое чудесным образом излечило твой язык?

– Снадобье, которое заставит Крошку убить поэта, – сказал Крошка.

– Именно таков творец, который знает себе цену, Крошка Певун, – ухмыльнулся Борз Нервен. – Нет оружия острее таланта, нет взгляда острее, чем у творца, освобожденного от оков. Попробуй только еще раз меня оскорбить или мне угрожать, и я позабочусь, чтобы с тебя живьем содрали кожу, чтобы тебя высмеяли в тысяче песен, чтобы тебя передразнивали десять тысяч мимов и двадцать тысяч клоунов. Я позабочусь, чтобы…

– Пожалуй, тебе стоит остановиться, – посоветовал Стек Маринд, – пока этот безмозглый головорез не поступил так, как поступают все безмозглые головорезы.

– Как именно? – заинтересовался Борз Нервен.

– Да, – спросил Крошка, – как именно?

– Естественно, они убивают творца.

– Да, как раз это и намерен сделать Крошка.

– В самом деле? – рассмеялся Борз. – Значит, Крошка Певун, ты всего лишь безмозглый головорез?

– Крошка не безмозглый. И Крошка не головорез. Крошка не безмозглый головорез.

– Значит, ты все-таки не станешь меня убивать?

Нахмурившись, Крошка взглянул на Мошку, но Мошка был занят тем, что мелко семенил ногами, прикрыв одной рукой здоровый глаз и выставив другую вперед, чтобы ни на что не наткнуться. Крошка посмотрел на Блоху, но тот лишь улыбнулся и махнул рукой.

Тульгорд Виз застонал и, морщась от боли, медленно поднялся на ноги, затем выпрямился и тяжело выдохнул.