— Послушай, я…

Шеймус её не ударил, конечно — не то от хрупкой лимландки и мокрого места бы не осталось. Просто оттолкнул в четверть силы. Но и этого хватило, чтобы ноги Ирмы оторвались от пола: она упала, больно ударившись, и проскользила по мрамору через полкомнаты. До самой стены.

— Прочь! И не смей показываться на глаза, пока сам не позову. Ясно?

Ирма ничего не смогла произнести. А может, и смогла, но сама того не запомнила. Женщина пришла в себя, только когда Идвиг уже поднял её с пола и повёл куда-то. Он говорил с Ирмой по-лимландски, но та словно забыла родной язык.

Вечер в Альма-Азраке уступал место ночи. А следующее за ней утро не сулило ничего хорошего.

***

Несмотря на срочный вызов во дворец, Ангус был по обыкновению весел. Понятно, что дело срочное, однако он совсем не ощущал тревоги, и это было странно. Тревожные предчувствия не отпускали почти всё то время, что наёмники провели в столице. Особенно после разговора во дворце и слухов о проповедях Сулима.

Но как-то уж очень сладко сложился вечер. Успело окончательно стемнеть, окна Альма-Азрака засветились, луна поднялась высоко.

Лейтенант приближался к дворцу в компании пары сержантов и троих опытных солдат. Он был порядком пьян, но что поделаешь? Пить сегодня никто не запрещал. Походка лишилась обычной твёрдости, мир вокруг не плыл — однако сделался немного мягким и тягучим. В голове звучала музыка.

Одной рукой Ангус прижимал к себе дородную мураддинку в настолько бесстыдном платье, что Сулим наверняка пожелал бы забить её камнями. Другой — почти равную ему по росту стройную аззинийку: чёрную, как старое знамя командора Мендосы. Обе женщины обошлись вдвое дороже, чем смогли бы отработать даже при исключительных талантах. А ведь таланты ещё предстояло проверить. Но что такое деньги, в конце концов? Пыль!

Солдаты тоже были навеселе. Они пытались затянуть строевую песню, но никак не могли попасть в общий ритм. Так что на улице зазвучал простой похабный куплет.

Из дворца доносился шум, но рассеянное хмелем сознание не позволяло что-либо разобрать.

— Разосрались там, видать. — заявил один из сержантов.

— Ник-ка, ик… Сулим шо-та выдал, так думаю. Капитан, знамо дело, зол. Трахнет мне мозг, точно. Прям вот на всю длину засадит. Ну, девочки, вам потом меня утешать, верно?

Аззинийка мурлыкнула что-то на своём языке, мураддинка ухватила Ангуса за задницу. Этим красоткам не занимать энтузиазма! Хорошие шлюхи любят свою работу не меньше, чем хорошие наёмники.

— У меняяя, ик… ванна. Ванна в покоях. Вооот такая. Мы там втроём поместимся. Обожаю ванну. Это вы вспотеете да помоетесь, а я тут месяцами по пустыням… четыре, сука, года. Ненавижу ебучую пустыню. У меня, ик, на родине только леса. Лес видели когда-нибудь? Не между ног только!