Но котёнок выжил. Это Фар считал главным. Всё остальное — неважно.

Один раз он попытался заговорить с сестрой. Страшно не хотелось делать этого при других, но выбора-то не было — селяне не вылезали на поверхность. Ирма просто ушла к дальней стене, сверкнув глазами. Фар сделал шаг следом и увидел, как напряглись его бывшие земляки. Кузнец даже привстал.

Уже потом, выискивая кроличьи норы в лесу недалеко от Снежных Рощ, Фаргрен понял, как это было глупо. Что он сказал бы? «Извини, что убил наших родителей»? Ирма его ненавидит и не простит. Он ведь и сам себя не простил. Даже хорошо, что он думал, будто она умерла. Иначе точно навестил бы. А ей это было бы совсем ни к чему. Совсем.

Больше Фаргрен не пытался даже подойти поближе к сестре. А так хотелось... Она пахла почти так же, как мать. Этот аромат семьи и любви он никогда не забывал. И потому всё равно спускался в подклеть. Чаще, чем это нравилось селянам, но Фар не мог удержаться.

Ему хотелось смотреть на Ирму. Наблюдать за ней. За тем, как Мильхэ учит её генасским приёмам. Ирма так смешно, так по-детски радовалась, когда у неё получилось создать огонёк. А у Фара сжималось сердце — он видел улыбку матери, слышал её смех.

Ещё Ирма помогала ухаживать за Рейтом. Точнее, она и ухаживала — Мильхэ решила, что её высокое мастерство больше не требуется, и препоручила свои обязанности маленькой деревенской травнице. Только внимательно следила, иногда давая советы. Ирма же делала всё: меняла повязки, смешивала лекарства, помогала Рейту — на шестой день Мильхэ разрешила ему попробовать встать на ноги — ходить и разминать их. И забавно смущалась от его благодарностей.

С открытым ртом Ирма слушала объяснения ледяной ведьмы, почему нужно делать именно так, а не по-другому. Глаза её горели, когда близнецы рассказывали о разных местах, где побывали.

Фар наблюдал и жалел только об одном — на него она никогда не посмотрит с таким восторгом. А ещё — что не смог покатать её на себе, когда она была маленькой крохой.

— Тебе бы поехать в Эйсстурм, — сказала как-то Мильхэ, ответив Ирме на очередной вопрос, касавшийся силы.

Вредина говорила об этом не впервые. Вот чего не ожидал Фаргрен, так это того, что сестра окажется генасом. Очень сильным, по утверждениям Геррета, который день ото дня становился несноснее — язвил и грубил даже Мильхэ, чего раньше за ним не наблюдалось. Когда Рейт, наконец, расколол коротышку, стало ещё хуже — теперь близнецы не могли удержаться от шуточек по поводу постоянной чесотки. В конце концов, Геррет перебрался наверх, заявив, что лучше тратить силу на щиты и круги тишины, чем терпеть это всё. Бедняга. Зато у Фара появилась компания.