В один из вечеров они сидели напротив окна, через которое Фаргрен уходил на охоту. Закатное солнце раскрасило небо яркими полосами, и свет, заливавший дом, делал мрачные стены из каменного дуба будто... теплее.

Геррет возился с доспехами — в очередной раз ставил заплаты на верхний слой кожи, хотя, если честно, требовалась уже полная замена. Фар тоже без дела не сидел и чинил застёжки на доспехах. После Дубков все свои запасы кожаных ремешков он отдал напарникам — ведь им защита была куда важнее. Хотя даже сейчас Фар не представлял, зачем занимается починкой — в отряде он спокойно ходил волком. Да и с Тварями удобнее драться в шкуре.

Куски кожи и кое-какие инструменты он нашёл у деда-скорняка. Точнее, в развалинах дедовского дома. Как рассказал кузнец, тот помер несколько лет назад — после гибели старшего сына сдал и стал часто болеть. Бабку Фар не знал — она умерла до того, как его усыновили.

Деда ему сначала было жаль. Но узнав, что тот отказался от маленькой Ирмы — она понятия не имела, кто её дедушка, — Фар жалеть его перестал. Зато немыслимые запасы шкур и кожи, которые даже за несколько лет со смерти деда не успели закончиться, пришлись как нельзя кстати.

Сейчас они с Герретом обсуждали предстоящую часть похода.

— Я, конечно, всё понимаю, — сказал коротышка, орудуя шилом, — ты не хочешь подвергать её опасности.

Он потёр всё никак не заживающие — меньше надо чесаться! — царапины на загривке. Их оставили зубы Фара, когда он схватил его за шиворот и втащил в дом.

— Но лишний генас нам не помешает. И вообще, она сама вызвалась.

Фар только вздохнул. И зачем они сказали селянам, что шли в другое место? Ирма начала проситься пойти вместе с ними.

После смерти травницы, вырастившей сиротку, никого у Ирмы не осталось. Замуж она, конечно, не вышла: кто бы взял девушку из убитой оборотнем семьи? Порченую...

Но ей ещё повезло. Все знали, что Фар приёмыш. А если бы это Илайна его родила, всех выживших после той кровавой ночи детей, скорее всего, убили бы. Котёнка отстоял кузнец. Он — как друг отца Фаргрена — даже хотел растить Ирму, как собственную дочь, после того как травница выходит её. Но жена его воспротивилась. Как и вся родня с обеих сторон. Не волчий выродок, но порченая же!

Жизнь котёнку оставили, но и жить нормально не позволили. Дед — и тот отказался от родной внучки.

Селяне великодушно согласились сделать её ученицей и преемницей травницы. Нашли, называется, выход. Травники всегда нужны. А вот быть ими мало кто хочет.

Прежняя травница померла за год до прихода Тварей. Так Ирма стала самой молодой травницей в округе. И самой старой девушкой на выданье. Свои обязанности она исполняла исправно, но жить ей было тошно. Мягко говоря. Дом её стоял отдельно от деревни, общались с ней мало и только по делу.