В чёрном небе
В чёрном небе
Завинтив входной люк, Лось сел напротив Гусева и стал глядеть ему в глаза, – в колючие, как у пойманной птицы, точки зрачков.
– Летим, Алексей Иванович?
– Пускайте.
Тогда Лось взялся за рычажок реостата и слегка повернул его. Раздался глухой удар, тот первый треск, от которого вздрогнула на пустыре тысячная толпа. Повернул второй реостат. Глухой треск под ногами и сотрясение аппарата стали так сильны, что Гусев схватился за сиденье, выкатил глаза. Лось включил оба реостата. Аппарат рванулся. Удары стали мягче, сотрясение уменьшилось. Лось прокричал:
– Поднялись.
Гусев отёр пот с лица. Становилось жарко. Счётчик скорости показывал – пятьдесят метров в секунду, стрелка продолжала передвигаться вперёд.
Аппарат мчался по касательной, против вращения Земли. Центробежная сила относила его к востоку. По расчётам, на высоте ста километров, он должен был выпрямиться и лететь по диагонали, вертикальной к поверхности Земли.
Двигатель работал ровно, без сбоев. Лось и Гусев расстегнули полушубки, сдвинули на затылок шлемы. Холодный пот катился по их лицам. Электричество было потушено, и бледный свет проникал сквозь стёкла глазков.
Преодолевая слабость и начавшееся головокружение, Лось опустился на колени и сквозь глазок глядел на уходящую Землю. Она расстилалась огромной, без краёв, вогнутой чашей, – голубовато-серая. Кое-где, точно острова, лежали на ней гряды облаков, это был Атлантический океан.
Понемногу чаша суживалась, уходила вниз. Правый край её начал светиться, как серебро, на другой находила тень. И вот чаша уже казалась шаром, улетающим в бездну.
Гусев, прильнувший к другому глазку, сказал:
– Прощай, матушка, пожито на тебе, полито кровушки!
Он поднялся с колен, но вдруг зашатался, повалился на подушку. Рванул ворот: