– Она навела меня на одну мысль. Я подумал, что, если бы в мире начали рождаться сплошь порченые, жить стало бы лучше.

– Вы рехнулись! – выпалил Чинуш с отвращением. – Мастер был прав! Такалам так промыл вам мозги, что вас теперь всю жизнь будет тянуть к отбросам!

Нико не ответил. Он погрузился в размышления.

– Вы стали еще хуже, чем были, господин, – тихо сказал Чинуш.

– И чем же?

– Раньше я ненавидел вас, но вы хотя бы походили на сына властия, а теперь даже не пытаетесь вести себя подобающе. Это омерзительно.

– Омерзительно говорить со мной на равных? – хмыкнул принц. – Завтра зашью тебе рот, а пока болтай что хочешь. Это награда за мое спасение.

Чинуш вел себя дерзко, но внутри Нико обитало странное умиротворение. Избежав смерти, он взглянул на мир иначе. Самонадеянность угасла, и отчетливей проступила мысль о том, как важно иметь рядом верного человека. Такого, как Такалам или Цуна. Чинуш не был порченым, но вполне мог сгодиться на эту роль.

Чернодень проходил скучно и медленно. Большую часть времени спали. Иногда перебрасывались парой-тройкой фраз. Нико показалось, что наемник неискренен в своих издевках. Слишком много едких слов – приторная горечь. Лежа бок о бок с вечным соперником, Чинуш словно пытался возвести стену и не позволить уйти вечной вражде между ними.

На другой вечер, как только мглистая дымка сошла с неба, открыв закатный румянец, наемник выскочил из шалаша и занялся разминкой. Нико последовал его примеру. Он много спал и благодаря Чинушу плотно ел. В тело вернулась часть силы.

Вечера на Валааре холодные. Духота Соаху незнакома землям Большой Косы. Было приятно погонять кровь в озябшем теле.

– Что ж, теперь я скажу, зачем пришел на самом деле, – весело произнес мыш. – Эта ночевка была сущим проклятием, но оно того стоило.

– Ну-ка просвети меня, – нахмурился Нико, заткнув за пояс кинжалы.

– Я должен вас убить.

Повисло молчание.

– Шутишь ты паршивей, чем певуны в Унья-Панье.

– Я хочу сразиться с вами. Если вы погибнете в бою, это будет выгодно обоим. Вам не перережут глотку, как свинье, и вы не захлебнетесь в рвотной пене от яда. А я заберу титул первого ученика.

– Ты рехнулся, Чинуш? Если хочешь подраться, давай, но к чему этот бред?

– Я хочу, чтобы вы были серьезны, господин. Это не шуточная тренировка. Это бой насмерть.

Глаза Чинуша горели странным огнем.