– Седьмой велел казнить меня за непослушание? – усмехнулся Нико.

– Нет. Я здесь по приказу Тавара. Летучим мышам не по нраву, что такой своевольный и ветреный юноша станет следующим властием.

Нико скорчился в приступе хохота:

– Проклятье, Чинуш! Да что за бред ты несешь?

– Я впервые жалею, что рядом нет Такалама, – спокойно сказал наемник. – Он бы подтвердил правдивость моих слов.

Нико не хотел верить Чинушу, но не мог не уловить странностей в его поведении. Ни одного картинного жеста, ни цоканий, ни кривляний. Наемник был спокоен еще до начала поединка, и это пугало.

– И почему он поручил это тебе? – спросил Нико.

– Я вызвался сам. – Чинуш прищурил глаза. – Я больше остальных заслуживаю убить вас.

– Если так хочешь эту треклятую брошь, просто забери ее! Я не собираюсь убивать тебя!

– Вы омерзительны! – зло сплюнул Чинуш. – Вы отползаете, как земляной червь! Такой человек не может стать властием!

Наемника трясло от ярости, и Нико понял, что он серьезен.

– Ты идешь не той дорогой, Чинуш. Ты не виноват в том, что у тебя не было семьи. Ты не выбирал Тавара, это он тебя выбрал. Но пора бы уже вырасти и разделять желания на свои и чужие. Брошь первенства не сделает тебя его сыном.

– Вам бы лучше заткнуться и достать оружие, пока я не начал, – процедил наемник. – Здесь темно. Пойдемте к полю.

Внутри Нико все переворачивалось. Предательство Тавара не могло быть правдой. Или могло? Неужели Чинуш настолько одержим желанием победить в схватке, что спас и отхаживал жертву целые сутки, хотя мог просто бросить в том озере? Это же бред. Чинуш просто разыгрывает его. Он так сказал, чтобы подорвать уверенность соперника перед поединком. Наемник наверняка решил отомстить за прошлый позор и не гнушается использовать ментальные приемы Тавара. В победе все средства хороши.

Чинуш развернулся, взметнув полы плаща, и зашагал к просвету между скалами, где виднелось небо, оплавленное закатным солнцем. Оказавшись в степи, среди волн сухой травы, он традиционно разделся по пояс, показывая, что не прячет другого оружия, кроме карда. Тело Чинуша походило на жгут, готовый напрячься по первому требованию. Жилистое, сохранившее остатки юношеской гибкости, оно восхитило бы любого, кто знаком с тяжким трудом тренировок. Нико неуверенно отбросил плащ. Сердце пребывало в смятении. Почему-то казалось, что слова наемника не обман.

Чинуш без раздумий сорвался с места, выставив кард острием вперед, свободную руку держа у груди для защиты. Нико уклонился, лезвие рассекло воздух перед лицом. Он сделал выпад, целясь в живот. Наемник отскочил. Остановил удар сверху, крутанулся, избегая режущей линии второго кинжала.