– Лисимах, – позвал я.

– Лидер Орхан?

– Оставайся здесь, – сказал я ему. – Я категорически запрещаю тебе ступать на эту набережную, пока я жив. Останься здесь и организуй оборону.

Лисимах пристально глядел на меня. Он был почти что в агонии. По какой-то едва ли постижимой причине этот монстр любил меня – или те идеалы, что я, по его мнению, отстаивал.

– Пожалуйста, – сказал я.

В его глазах стояли слезы.

– Конечно, – сказал он. Повернувшись к нему спиной, я зашагал прочь.

Набережная пустовала. Все были наверху, силясь раскрутить лебедки. Ну и хорошо. Никто не увидит, как я подойду к вражеским солдатам, подниму руки над головой и прокричу – не трогайте меня, я Орхан, друг Огуза. Все решат, что я погиб в бою, в последнем порыве героической глупости, – так будет лучше. Да что они обо мне знают?! Может, я идиот, но не таких масштабов.

Стыдно ли мне? Да, немного. Хотя едва ли я виноват в провале – я сделал все, что мог, и этого почти хватило. В основном я просто чувствовал себя очень, очень уставшим.

На моих глазах корабли приближались, превращаясь из далеких миниатюр в до боли знакомые фигуры. Это были имперские военные суда – очевидно, Огузу посчастливилось захватить их вместе с армией и амуницией. Я пересчитал корабли, прикинул в уме количество солдат на один корабль. По меньшей мере десять тысяч солдат. Даже если бы каждый человек в Городе, способный носить оружие, не был занят спасая стену от беспощадной диверсии Огуза, шансов победить десять тысяч воинов, внезапно нагрянувших в доки, к свободному коридору в самое сердце Города, у нас не было. На воротах мы продержались бы час или около того; Лисимаху бы понравилось такое – герою да пасть в отчаянном бою и в зените славы, все в таком духе. Нико почти наверняка сражался бы с нами и отдал бы жизнь за честь своей благородной семьи – тем оправдавшись, искупив свои ошибки. Я бы хотел дать ему такую возможность, честь так много значит для него. Но теперь уж – к черту обоих. Если и есть в этой жизни правда, она такова – если ты слаб, победить тебе не дано; самое большее, на что тебя хватит, – чинить врагу мелкие пакости какое-то время.

Я стоял на причале и смотрел на заход кораблей, прокручивая в уме список людей, которых намеревался спасти любой ценой. Айхма, Труха. Артавасдус – если возьмется за протянутую руку. Арраск и Бронеллий – хотя обе Темы уж давно разонравились мне. И не следует забывать бедного Фаустина, который всегда делал все возможное, чтобы быть моим другом, хотя и мои, и его потуги в конечном счете не стоили и гроша. Никто другой не шел мне в голову. Наверное, я кого-то забыл, как всегда, и корил бы себя позже, когда этот кто-то был бы уже мертв. Что мне, конечно, следовало сделать, так это обзавестись вдумчиво составленным списком. Теперь уже слишком поздно. Ну что ж.