Первая шеренга судов – дюжина – миновала линию, где должна была протянуться цепь, если б нам свезло ее поднять. Даже если произойдет какое-то чудо и эта бронзовая хрень вылетит из воды разъяренным змием, солдат с этих двенадцати кораблей хватит, чтобы перебить всех в порту. Игра окончена – и да простит меня Бог, но у меня отлегло от сердца, едва я это понял.

Загрохотали якорные цепи. Ударились о воду первые лодки. Я устремил взгляд на самую ближнюю – которая причалит первой. Гребцы пока стояли ко мне спиной, а я репетировал свою речь. Пощадите меня, я Орхан, друг Огуза. Эти слова я повторял про себя вновь и вновь.

41

41

Вы, наверное, догадались, как много в этом повествовании ненадежных частей.

«Уж больно этот парень хорош в своей истории – и язык у него подвешен на зависть, он умен, изворотлив как угорь, слишком владеющий ситуацией, чтобы это было достоверно, и всегда у него в рукаве какая-то хитрость и нужные слова. Что ж, мне плевать. Это моя история, и если я хочу показаться настолько крутым, насколько это возможно, почему нет? Через сто или тысячу лет кто будет знать, как оно было на самом деле? Я сделал, что мог, и никто особенно не потрудился меня поблагодарить тогда. Я потрудился все это записать и сохранить, чтобы деяния и страдания и т. д… По трудам и честь.

Так или иначе – даже мне наглости не хватит обвести тебя вокруг пальца сейчас, в этот самый момент, перед лицом кораблей, с которых вот-вот на берег сойдут силы врага – и убьют всех, за кого я сражался. Я не стану выставлять себя в выгодном героическом свете, не обыграю все так, чтобы ты подумал обо мне хорошо. Только представьте, как я стою на причале, готовый совершить предательство в обмен на собственную никчемную шкуру, – и не смейте, заклинаю, не смейте меня в этот момент жалеть.

42

42

Лодка стукнулась о каменный причал, и из нее выбрался человек в красной тунике, с блестящим шлемом на голове. Я уставился на него. У него была синяя кожа.

Он огляделся, затем подошел ко мне.

– Где все? – спросил он. – Ты кто такой, черт возьми?

– Я Орхан, – представился я, – а ты кто?

Он вздохнул.

– Кто в Городе главный? Приведи мне его.

– Это я.

Он смерил меня полным презрения взглядом человека усталого и занятого.

– Я – хочу – пообщаться – с главным, – медленно произнес он. – Понимаешь?

– Я Орхан, – повторил я. – Полковник Имперских инженерных войск. А ты кто такой?

Он открыл было рот, потом – снова закрыл. Вспомнил, наверное, что есть такой млеколицый в Городе, которому доверили инженерные войска, – и куда только катится мир?