- Зоя! – пробивался ко мне родной голос. – Зоя! Держись! Я приду!

Но мне было уже все равно.

Я не помнила, как меня лечили. Не помнила ничего. Сознание отказывалось воспринимать окружающее, чтобы не столкнуться с новой порцией боли. Меня лечили, кормили, таскали на процедуры, но я в этом вроде бы и не участвовала.

Единственный раз, когда меня удалось вырвать из этого состояния – это когда сняли бинты с моего лица.

- Не все так страшно, - уговаривал меня молоденький врач в зеленой униформе, пока я тупо смотрела на обезображенное лицо. – Все эти шрамы со временем можно убрать пластикой. Правда, для этого нужны деньги…

Для этого в первую очередь были нужны силы. А сил не было. Не было сил смотреть на то, что осталось от достаточно миленького личика. Один жуткий рубец пересекал висок, затрагивая уголок глаза и краешек губ, отчего лицо стало похоже на карикатурную маску Пьеро. Еще один пересекал переносицу уже горбатого носа. Причем этот орган осязания еще был и свернут на сторону, как у старого опытного борца или боксера.

- У вас делают эвтаназию? – это все, на что меня хватило. А зря. Потому что меня тут же спровадили к психиатру, где выяснились мои суицидальные наклонности во всей красе, и мне выписали горсть ежедневных лекарств, которые я благополучно смывала в туалет.

Потом я простыла на каком-то из сквозняков, гуляющих по коридорам городской больницы. И умудрилась получить не много ни мало - воспаление легких. И меня уже перевели в обычную палату.

- Где ж мне взять такие деньжищи-то? – плакала Мария Ивановна, одна их моих соседок по палате. Вообще-то ей полагалась лежать в кардиологии, но там, как всегда, не было мест даже в коридоре. – Откуда у меня на пенсии такие деньги? Да и зачем мне новое сердце?

- Ну, может кто откажется? – успокаивали ее товарки, совсем не веря в свои слова. – Ну бывает же такое? И бесплатно… Ты, главное, на очередь встань, а там уж видно будет…

И я задумалась. Возможно, хоть что-то от моей жизни останется хорошее. Дождавшись поздней ночи, я тихо подошла к постели Марии Ивановны и тронула ее за плечо.

- Что такое? – приподняла голову женщина. – Что случилось?

- Возьмите мое сердце, - присела я на краешек ее кровати. – У меня только лицо уродливое, а сердце должно быть крепким. Я согласна вам его отдать.

- Да что ж ты такое говоришь? – всплеснула руками соседка, оглядываясь на спящих. – Ты ж молоденькая совсем! Тебе еще жить и жить!

- Жить? – хрипло засмеялась я впервые после того, как очнулась. – С таким лицом? Без близких и родных, одна-одинешенька? Да кому я нужна? А если и нужна, то не в этом мире… - И уставилась на приятную женщину, совсем не выглядевшую на пенсионный возраст: - Так что? Возьмете, чтоб не пропало?