— Из-за вас, — несколько резко ответил Ришем и сбавил тон: — Простите. Вы вновь правы, я ревную. Я не обманывал вас, когда делал все прежние признания. Был совершенно искренним, однако, увидев дайна, ощутил острейший укол этого не лучшего чувства. И его, и ваше к нему отношение.

— Но вы уже видели подобное…

— Нет, не видел, — ответил его светлость и вновь поднялся на ноги. — Прежде всё было иначе, и вы восприняли меня изначально неверно лишь потому, что я неверно оценивал вас. Вы представлялись мне наивной глупышкой, раз позволили управлять собой. Это после я осознал, что вы вовсе не наивны, несмотря на юный возраст, и уж тем более не глупы. И что всё время вели собственную игру — тоже. Я выбрал образ повесы, рассчитывая на красоту и напор, чем вас и оттолкнул. Но он вовсе не превосходил меня, разве лишь одним обстоятельством — был нужен для воплощения ваших чаяний. Что мог дать и я, сложись всё иначе. Ваш прежний… муж, не сочтите эту запинку за оскорбление, я лишь не желаю упоминать ни имени, ни титула, — я согласно кивнула, и герцог продолжил: — Так вот, когда вы были с ним, я не чувствовал его превосходства над собой. Он не умней, не хитрей меня, и внешне он мне тоже не соперник.

Я улыбнулась, но всё-таки склонила голову в знак согласия. Теперь и я не стала бы превозносить монарха над Ришемом. Прежде, пока я толком не знала их обоих, то выбирала короля за ощущение его внутренней силы. Однако же теперь я точно знала, что Ив не столько силен, сколько самолюбив, а его власть — это инструмент, чтобы настоять на своем. В то же время, вроде бы осторожный герцог мог вести свою игру, ступая по краю пропасти. Так что нынче я не стала бы восторгаться скрытым зверем внутри государя Камерата, как это делала в семнадцать лет, потому что зверь этот был хоть и умен, но вовсе не мудр.

— Более того, — продолжал его светлость, — я точно знал, что вы не любите его. Да, было время, когда вы увлеклись, что вовсе не удивительно. Юная неискушенная девица легко поддалась на некую харизму взрослого мужчины, однако же голову не потеряла. Влюблены были, а полюбить всем сердцем так и не смогли. Приняли, как своего мужчину, как мужа, но не полюбили. А теперь вы любите. Каждый ваш взгляд, подаренный супругу, каждое касание, даже голос — всё это пропитано неприкрытым любованием и обожанием. Когда вы рядом с ним, я, наконец, вижу слабую женщину, полностью отдавшую себя своему мужчине. А еще я вижу, как он нежен с вами и заботлив, отдавая свое тепло взамен полученному от вас. Всё это так непохоже на то, что я наблюдал раньше, что не могу не признать свое полного и окончательного поражения. — Он вздохнул и усмехнулся: — Признаться, еще не так давно я верил, что ваши восхваления дайна — не что иное, как слепота влюбленной женщины. Мне верилось, что я по-прежнему превосхожу вашего избранника, к тому же сложившиеся обстоятельства… Но вот он врывается в наш мир, весь такой восхитительный и грозный, вы пожираете его взглядом, и я понимаю, что всё изменилось. Это сбило с ног… — Нибо бросил на меня взгляд исподлобья: — Стало быть, я похож на брюзгу?