— Похожи, — улыбнулась я.

Герцог вздохнул и вновь усмехнулся:

— Я услышал вас, дорогая. Обещаю, взять себя в руки и не огорчать вас. Еще и в этом проиграть ослепительному дайну я не желаю, — последнее было сказано с иронией, и ее Ришем явно отнес к самому себе, однако добавил: — Если магистр станет задевать меня, я отвечу ему. Элькос — известная язва. — Я развела руками, показав, что меня их взаимоотношения с магом не касаются.

С тех пор Нибо и вправду взял себя в руки, даже начал беседовать с Танияром. Как-то выглянув из окна кареты, я увидела, как они над чем-то посмеиваются, и ощутила умиротворение. Более того, в один из вечеров на очередной остановке на ночь, я застала герцога и дайна за любопытным занятием — его светлость обучал моего мужа вязать галстуки всеми известными ему видами узлов. И вот тут Ришем, наконец, вздохнул с облегчением, потому что с покровительственными нотками произнес:

— Это, друг мой, искусство, и постигается оно навыком. Будь у нас больше времени, вы бы стали самой популярной персоной в салонах и на званых вечерах. Я бы обучил вас всем этим премудростям.

По глазам супруга я видела, что его забавляет эта бравада, но дайн согласно кивнул, дав его светлости то, что было ему так необходимо — возможность превзойти соперника. А галстук завязывать Танияр научился быстро и использовал лишь один узел, не видя смысла во всем остальном многообразии. Ему это попросту было ненужно. Ни на балы, ни даже по гостям мы ходить ни намеревались.

Да у него и не было потребности превосходить кого-то одного или всех разом. Мой супруг был лишен позерства, оставаясь от природы натурой цельной и искренней в своих проявлениях. Что же до нарядов, то он был хорош и в простом дорожном костюме, который ему дали танры. А белоснежные волосы, собранные в хвост, спускавшийся ниже лопаток, придавали дайну некой импозантности и даже таинственности.

Он и вправду привлекал к себе внимание, в этом его светлость был прав. Я могла бы восторгаться своим мужем бесконечно, однако отныне делала это не одна. В городах, куда мы заезжали на ночлег, на трактах и в гостевых домах на дайна оборачивались женщины и провожали его долгими взглядами. Разумеется, я пристрастна, однако взгляды вслед действительно были, и немало. И что же я чувствовала в эти минуты? Гордость! Да-да, именно гордость, потому что для ревности повода не было.

Чтобы ревновать, нужен повод, однако муж не давал мне его. Сам он смотрел только на меня, а если его взор скользил по другим женщинам, то в нем бывало обычное любопытство, а бывало и полное равнодушие. Этот мужчина был моим и только моим! Что до женских взглядов, то я относилась к ним с пониманием. Как я уже имела честь донести до вас раз, наверное, сто — мой муж был прекрасен, шел ли он пешком или же ехал на своем черном жеребце, кстати, также подаренном танрами.