Оставалась еще надежда, что его просто не восприняли всерьез. Дескать, кто он такой? Где? Просто крутится человечек в попытке выжить, как собственно Михаил и позиционировал все свои действия. Опять же, за царя не топит, а значит, как минимум попутчик, а дальше видно будет, может даже и полезен окажется.

61

Дела на фронте, участке, где стояла русская бригада, тем временем шли ни шатко, ни валко и ознаменовались лишь взаимными артобстрелами, да ночными вылазками разведчиков. Скорее всего причина в том, что после некоторого затишья на Сомме, англо-французские войска предприняли еще один натиск на немцев.

В середине сентября наконец мир узнал о танках. Дебют их правда оказался смазанным, что называется, первый блин вышел комом. Выбрали и впрямь не самое удачное время для презентации. Начало осени, льют дожди, земля превратилась непролазную грязь, как итог из 49 английских танков на исходные позиции смогли выйти только 32 машины, остальные застряли в грязи или поломались. И только 18 машин смогли поучаствовать в бою. В самом начале атаки 5 танков завязли в болоте и девять вышли из строя из-за поломок.

Но тем не менее даже такое небольшое количество участвующих в бою танков позволило снизить потери атакующей пехоты в двадцать раз. Достижение, как ни посмотри. Хотя все равно немецкий фронт прорвать не удалось.

Англичане с французами еще немного потрепыхались, но в итоге после того, как в массовом порядке с востока после отражения Брусиловского наступления стали перебрасывать части на Западный фронт наступление окончательно стухло. Боле того, возникла угроза немецкого контрнаступления и союзники по Антанте стали спешно закрепляться на занятых позициях. Хотя наверное проще было отойти на ранее занимаемые участки фронта дабы не тратить впустую силы на рытье новых окопов под огнем противника. Дело в том, что средняя глубина прорыва всего наступления, длившегося четыре с половиной месяца, составила около десяти километров, и около тридцати пяти километров по фронту. Стоило оно того?

Пока англичане с французами рубились с немцами неся большие потери, Климов сражался за умы солдат бригады. Ему все же удалось завербовать на свою сторону Малиновского после того, как выяснилось, что тот не является фанатичным апологетом именно марксистского учения и вполне способен прислушиваться к иным точкам зрения и более того, может их принимать.

Хотя тот поначалу несколько дичился Климова, когда Михаил пригласил его на беседу.

— Послушай Родион, империя больна, смертельно больна, ты это видишь, я это вижу, это видят все, кто хоть немного умеет смотреть и думать. Я знаю, точнее подозреваю, что изначально, когда ты пошел добровольцем на фронт, хотел стать дворянином…